– Последний вопрос. Судя по вашей реакции, вы меня не узнали. Значит, я не был одной из ваших жертв?
Вряд ли колдун или ведьма обрекали его на забвение, зная, что сами попадут под власть собственных чар. В случае с Мэри это было совершенно бессмысленно. С кого тогда требовать денег? Впрочем, и в случае, если проклятие было неким возмездием, смысла тоже немного. Кому захочется мстить, зная, что удовлетворение от содеянного продлится всего один день? И все же Ник должен быть начеку. Возможно, кому-то из ненавидящих его людей достаточно одного факта, что возмездие, способное изрядно испортить ему жизнь, свершилось.
Мэри, тихонько ахнув, подалась вперед.
– Я знала, что не ошиблась! Я разглядела плетение!
Ник сощурил глаза, пристально глядя на нее.
– А вы не очень умелая кладбищенская ведьма, верно?
Ожидал, что Мэри надует губки, но… Она была слеплена из другого теста.
– Верно. Магия истины всегда давалась мне непросто – в отличие от самой магии проклятий. Мой взгляд был словно замутнен. Я видела чужие плетения словно через мутную линзу. Когда пыталась распутать их, становилось лишь хуже. – Мэри усмехнулась. – Судя по всему, я была рождена, чтобы разрушать.
– Но вы смогли освоить все эти чары – «проклятие мары», «взгляд Горгоны»…
– И еще десятки других. Да, в этом я хороша. Но мои проклятия не действуют долго – сила из меня иссякает стремительно, а восстанавливается долго. Как я и сказала, мой дар не без изъянов. А потому я не годилась в качестве наемной ведьмы для лордов Пропасти, вечно ведущих друг с другом войну. Только для каких-то мелких проделок и глупых розыгрышей, за которые, конечно, платили гроши. И я совсем было отчаялась, пока не поймала себя на мысли – я могу расплетать лишь те проклятия, которые навела сама.
– Вот как вы пришли к этой идее.
Пожав плечами, Мэри повернула голову к окну.
– Я не буду оправдываться за то, что совершила. Этот мир… Если ты не найдешь в нем свое место, свой стержень, он просто заглотит тебя и пережует.
– Как проницательно и драматично, – сухо сказал Ник. – Что ж, когда в суде Трибунала вы встретитесь со своими жертвами, часть которых отдала вам свои последние деньги, скажите им это. Возможно, они проникнутся.
Мэри вздрогнула и перевела на него взгляд. Однако сказать им друг другу уже нечего.
Покидая офис, мемокард Ник, конечно, забрал с собой. Ему нужны были доказательства. Мэри в любой момент могла исчезнуть из города, и допустить этого он не мог. Каким бы шармом ни обладала кладбищенская ведьма, ей придется иметь дело с последствиями своих действий.
Пусть даже и не через него.
На Кенгьюбери опустился вечер. Та, кому он собирался нанести визит, уже должна оказаться дома.
Дойдя до портал-зеркала, Ник прикоснулся рукой к зеркальной глади. Со смешанными чувствами он наблюдал за сменяющими друг друга спектрографиями. Увидев знакомый пейзаж, коснулся его, а через мгновение магия портал-зеркала поглотила его. Как всегда, это была короткая вспышка и пришедшее ей на смену легкое головокружение, которое тут же прошло. Изменился пейзаж – спектрография стала реальностью. А именно, улицей Старого города с его аккуратными, кукольными домиками в два этажа.
Дойдя до знакомого дома, Ник постучался в дверь. Минутой спустя на пороге появилась Меган Броуди. Окинула его спокойным, но изучающим взглядом теплых карих глаз – профдеформация, не иначе, позволяющая заметить самые крохотные детали. Скользнув по пальто, ее взгляд задержался на нашивке – отчаянная попытка Ника удержать ускользающее прошлое, нежелание его отпускать.
– Вы что-то хотели?
Сам не веря в успех стихийно возникшего плана, Ник начал говорить.
– Я знаю, насколько безумно это прозвучит, но… Мег, совсем недавно мы были друзьями. А еще – коллегами. Ты даже планировала взять меня своим стажером.
Она нахмурилась.
– Знаю, ты всегда работаешь в одиночестве, – хмыкнул он. – Но меня, должно быть, ты пожалела.
– Пожалела?
– Меня понизили в должности с младшего инспектора до старшего агента. И да, я работал в Департаменте Кенгьюбери. Я – Николас Куинн, сын Эдгара Куинна. Да, у него были дети. И да, ты совершенно не помнишь меня. У всех моих бед один корень, один источник – проклятие, которое на меня наслали. Или даже два? Сначала у меня отобрали дар следопыта, а затем заставили людей обо мне забыть. Меня просто стерли из чужих воспоминаний. Убедили весь мир в том, что я не имею права на существование.
Меган долго молчала, недоверчиво глядя на него. Ник хорошо знал этот взгляд – в эти сумасшедшие дни он сталкивался с ним неоднократно. Быть может, потому и говорил взахлеб, пытаясь убедить Мег в своей искренности.
– И теперь вы хотите, чтобы я…
– Я ничего не хочу, – мазнув рукой по лицу, бросил он. – Я здесь, чтобы рассказать человеку, которому я доверяю как себе, о совершенном отступничестве – неоднократном применении полуночных чар.