Я подробно выспросила про Дафну и даже тайком заглянула к ней в комнату, и успокоилась только после подробного отчета. Она выпила молоко, съела две тарталетки, приняла ванну и сразу легла спать. Поэтому с чистым сердцем я отложила наш разговор до утра и вернулась к Ральфару.
Тот так и стоял в холле, не реагируя на тихие просьбы экономки и слуг. Пришлось все взять в свои руки.
Я практически силой заставила Ральфара лечь в постель и выпить успокаивающего отвара.
— Дай угадаю, — сказала с улыбкой. — Ты сейчас скажешь, что ты не девица, чтобы тебе делали примочки и поили чаем, а я скажу — пей все равно. Не пропадать же кровушке.
— Ты положила в отвар свою кровь? — Ральфар взял чашку, смотревшуюся игрушечной в его руке, и медленно опустошил ее, не отводя от меня глаз. — Не делай так. Ты не должна причинять себе боль.
— Я не могу достать сырую силу другим способом. Ты же видел, у меня нет ни темного, ни светлого потока. Можно вынудить меня выдавить несколько капель, но это будут действительно капли. А вот моя кровь прекрасно работает сама по себе. Так что пей и не капризничай. Будешь пить каждое утро в течение недели.
Ральфару явно хотелось немного поспорить. Я снова уловила в его лице полузабытое своевольное выражение, но он промолчал.
Ну прелесть, что за мужик мне достался. Не скандалит, не лезет даме под руку с рыцарским кодексом. Пьет, что дали.
Наверное, я выглядела немного странно с натянутой на опустошенное измученное лицо улыбкой. Но Ральфар делал вид, что все хорошо, поэтому и я старалась. По крайней мере, старалась казаться милой.
Про Кассиуса мы не говорили. Тема в одночасье стала табу.
Разберемся. Потом. Когда будет не так больно.
— Я правда твоя истинная? — спросила неуверенно.
Правда была в том, что я все еще не верила в эту истинность. Я слишком долго вела рациональную кропотливую жизнь маленького жучка, чтобы верить в сказки. Может, лет в семнадцать поверила бы. Но мне тридцать шесть. Сказка началась слишком поздно, чтобы я могла почувствовать приятный шок или хотя бы радость.
— Вот здесь, — Ральфар коснулся моей шеи, легонько разворошив волосы, — моя метка. Но я узнал тебя раньше. Просто не сразу поверил.
— Дракон может узнать свою истинную?
— Не совсем так, — Ральфар затащил меня в постель, словно я ничего не весила. — Драконы чувствуют влечение магии. Сильный партнер привлекает всех без разбору, сильного же привлекает родство магий. Чем выше совпадение, тем сильнее влечение к конкретному дракону. Многие путают истинность с таким влечением, а многие отказываются от истинности, видя в ней лишь магическое совпадение. Ты читала про графиню Руз?
Читала.
Истинный отказался от несчастной графской дочери. Он верил, что та, желая сесть рядом с ним на трон, подделала метку, пользуясь великим совпадением их магий. В результате он, кажется, женился на другой, так и не найдя истинную. А графиня умерла. Плохая история.
Сегодня день плохих историй.
— Метка не появляется сразу. Поэтому так много ошибок.
Ральфар притянул меня поближе, и я уютно пригрелась в гнезде его рук. Мне хотелось немного спокойствия после такого страшного дня. Но новый вопрос вырвался следом:
— Это ведь императрица дала тебе темный источник под видом артефакта?
— Да, — просто ответил Ральфар. — И я взял, хотя зарекся верить кому бы то ни было. После ссылки матери она взяла меня под крыло. Наверное, я выжил во дворце благодаря ей.
— Странно, правда? Фаншер был ее сыном, но она отнеслась к тебе по-матерински. Знаешь, это ее горничная вывела меня из императорского сада в день чаепития с Фаншером. Кто знает, выбралась бы я сама.
На этот раз Ральфар молчал дольше, рассеянно перебирая мои волосы. После заговорил:
— Императрица — истинная императора. Это не афишируется, но я узнал. У меня есть свои люди во всех уголках дворца. Единственное место, куда мне не добраться, это покои императора. Даже об их истинности я узнал всего несколько дней назад. Случайно. Когда стал искать объяснение ее поступку. Поэтому нет… я не знаю ее мотивов. Я даже не понимаю, какие чувства связывают ее с императором. Любовь или страх. Ты ведь не уйдешь?
Куда?
— Уйду, — сказала легкомысленно.
А добавить «в ванную» не успела. Оказалась намертво придавленной к подушкам. Окунулась в чарующий жаркий гнев золотых глаз. Почти против воли проследила пальцами линию скул, губ, подбородка, пока ладонь не опустилась на грудь, где стучало сердце.
— Если ты вернешься к барону Кайш, я уничтожу его, — раздельно сказал Ральфар. — Вместе с баронством.
Приехали.
— Но я вовсе не собиралась возвращаться к Берну, — сказала с недоумением. — Он, на минуточку, женат, — оценила сложное выражение лица Ральфара и подкорректировала: — Я имею в виду, что я же тебя люблю. Кто вообще в здравом уме уйдет от тебя к Берну?
Лицо Ральфара не потеплело ни на градус. В золотых глазах затаилось подозрение. Он просто-напросто не желал верить моим словам.
— Ты любишь свою семью, — слова звучали, как обвинение. — Дети будут всегда стремиться скрепить семью, и ты всегда будешь метаться между нами.
Так.…
