– Тоши? – кричит женщина, открывая полог палатки. Внутри Ади видит Нани, лежащую на чарпаи под тонким серым одеялом. Ее глаза открыты, лицо ничего не выражает, и на первый взгляд Ади кажется, что она мертва. Но она моргает, когда женщина берет ее за руку, и Ади замечает, что она дышит. Нана отодвигает другую створку и входит в палатку, принося с собой еще немного света. Девочка, ставшая чуть старше и гораздо больше похожая на человека, лежит рядом с Нани и грызет большой палец на ноге. Увидев Нану, она визжит, и он берет ее на руки. Она улыбается. Это улыбка Ма.
– Верь в лучшее, Тоши, – говорит женщина Нани. – Теперь это всего лишь вопрос нескольких дней. Дела пошли лучше, скоро мы найдем вам дом. Для тебя у меня тоже есть новость, Тарун, – обращается она к Нане. – Это еще не точно, но для тебя может быть вакансия в Министерстве помощи и реабилитации. Они ищут образованных людей, знающих урду и английский, и твое высшее образование будет очень кстати. Я кое с кем переговорила, посмотрим, что выйдет.
– Но, мэм, – Нана хмурится, – мы не собираемся тут оседать. Мы вернемся в Лахор, как только все успокоится.
– Мысль хороша, – говорит женщина, – но пока немного тут поработать тебе не помешает. И я же просила называть меня просто Анис, мы ведь друзья! Ну, пойду я дальше добывать всем еду. Эти негодяи, – она качает головой, – они воруют пищу и продают на черном рынке, уж я-то знаю. Но не волнуйтесь, я разберусь.
Нана кивает, говорит что-то еще, слишком тихо, чтобы Ади мог расслышать.
– Да, в этом смысле тоже есть кое-какие подвижки, – отвечает женщина.
– Разве мы не можем обратиться за помощью к британскому правительству? – спрашивает Нана. – А если бы кто-нибудь, я не знаю, попросил вице-короля? Если бы вы…
– Британцы ушли, Тарун. Они подвели черту на карте и ушли, предоставив нам разгребать весь бардак, – говорит женщина, указывая рукой на их маленькую темную палатку. – Но не волнуйтесь. Теперь у нас есть собственное правительство. Создан комитет по восстановлению, и обе стороны собираются принять новые законы, чтобы вернуть домой всех пропавших женщин и детей.
– Моя Каммо не пропала, – шепчет Нани тихо и хрипло, как будто очень долго кричала. – Мы оставили ее позади. Мы пожертвовали ей ради этой. – Она указывает дрожащим пальцем на Ма, кряхтящую и булькающую на руках Наны.
– Нет, Тоши. – Женщина снова берет Нани за руку. – Твою Каммо у тебя забрали, как забрали многих других. Но, поверь, правительство работает над этим день и ночь. Ганди-джи говорит о том, чтобы снова объявить голодовку. Он называет это быстрой отменой смерти. Пандит Неру уже поговорил с Джинной, он позаботится о том, чтобы мы вернули всех наших матерей и дочерей.
– Кто все эти большие люди перед Вахе Гуру Джи? Это все его дело, его наказание за наши грехи. Я предала нашу семью, наше общество, наши традиции… и теперь расплачиваюсь за этот грех. – Она снова указывает на Ма, и Нана прикрывает малышку руками, словно отклоняя проклятие.
– Не говори таких слов, Тоши, – сердито отвечает женщина. – Это не твоя вина, понимаешь? Я сделаю все, чтобы найти вашу дочь и вернуть ее вам. А ты должна быть сильной. У тебя есть еще одна дочь. Ты ей нужна. Почему дети должны страдать за грехи нас, дикарей? Ты обещаешь мне, что будешь сильной ради нее?
– Позвольте мне уйти обратно. – Голос Нани слишком слаб, чтобы его можно было услышать. – Позвольте мне уйти, позвольте прыгнуть в огонь. Я хочу встретиться с моей Каммо.
Нани отворачивается и ложится на бок спиной к женщине, к Нане, Ма и всем остальным.
Ровно в шесть «Касио», запрятанный под двумя подушками, разразился веселыми звуковыми сигналами, и Ади распахнул глаза. Снаружи было очень темно. Ноябрьские ночи становились длиннее и холоднее, но отец по-прежнему проводил пуджу по графику, а Ма по-прежнему ходила на кухню заваривать чай и оставалась там до тех пор, пока не прозвенит будильник. У него было не так уж много времени.
Было воскресенье, но Ади решил встать пораньше, чтобы приготовить Ма сюрприз. Она вернулась неделю назад, но вела себя очень тихо, и он решил ее как-то подбодрить. Вечером на те деньги, что Ади прятал между страницами одной из своих когда-то самых любимых книг на все времена, гигантского тома «Знаменитой пятерки», он купил небольшой букет розовых роз и открытку. Снаружи открытки тоже были розовые розы, а внутри – напечатанные блестящим курсивом слова о том, что матери – путеводные звезды на жизненном пути. Оба подарка он спрятал под диваном и молился Шиве и Святому Франциску, чтобы цветы не увяли.
Густую зимнюю тишину нарушил скрип двери в ванную. Ади сбросил одеяло и сел возле кровати, чтобы взять цветы, но как только он встал, дверь спальни открылась и вошла Ма.
– Ади? – Она остановилась на пороге. – Ты так рано встал?
Лишь некоторое время спустя она заметила цветы и замерла.
– С Днем рождения, Ма. – Ади изо всех сил старался как можно торжественнее произнести эти слова, но из горла вырвался лишь хриплый шепот.
