– Ого! – воскликнул дядя Ладду, словно Ади с подносом был настоящим чудом. Отец гордо ухмылялся, как будто именно он так идеально расставил блюда, чтобы все уместилось на подносе, и избежал лишнего похода на кухню.
– А где же твоя тарелка? – спросил дядя Ладду, но у Ади уже был готов ответ.
– Я накормлю Амму, а потом поем сам, дядя. Начинайте без меня.
Дядя Ладду был по-настоящему впечатлен. Он посмотрел на отца и сказал:
– Какой хороший мальчик ваш сын, сэр, какой хороший.
– Да, – отец кивнул, накладывая рис на тарелку. – Из него выйдет отличная невестка.
Пока отец хохотал над собственной шуткой, а дядя Ладду подобострастно улыбался, Ади стоял рядом, царапая ногтями средних пальцев кутикулы больших.
– Где соль? А зеленый перец чили? И мисочек для творога нет. Все делает наполовину. – Отец закатил глаза, ухмыляясь дяде Ладду. Пытаясь скрыть раздражение.
– По крайней мере хоть кто-то в этом доме что-то делает, – ответил Ади.
В комнате воцарилась тишина. Дядя Ладду продолжал улыбаться, делая вид, что не услышал, а отец поставил тарелку на стол.
– Что ты сказал?
Ади посмотрел на отца, сжав руки в тугие, твердые кулаки и улыбаясь.
– Все, что тебе нужно, можешь взять на кухне. Соль на стойке, а миски в шкафу над раковиной. На случай, если ты не знаешь.
– Ты только посмотри на него, – сказал отец дяде Ладду. – Вот как он разговаривает со старшими.
– Учусь у отца, – ответил Ади.
– Представляешь, что сейчас творится с детьми? – продолжал отец, обращаясь к дяде Ладду, который наконец перестал улыбаться. – Дисциплины ноль. В школе их ничему не учат, а дома матери балуют их, как маленьких принцев. Вот почему я всегда говорил, что мальчиков следует отправлять в школу-интернат, пока они еще маленькие. Именно так мы научились всем традиционным качествам дисциплины, трудолюбия и уважения к старшим.
Ади рассмеялся. Он смеялся, пока лицо отца не покраснело, смеялся, надевая обувь, смеялся, выходя и хлопая за собой дверью.
Холодный воздух на крыше принес немного облегчения. Он ждал, спрятавшись в тени, задаваясь вопросом, правда ли этого хочет. После прошлого воспоминания он сомневался, что готов видеть следующее. Те темные ночи давних времен начали просачиваться в его дни, он видел окровавленные тела, рыдающих девочек, оцепеневшее от ужаса лицо маленькой Каммо каждый раз, когда закрывал глаза. Он ждал, что они исчезнут, но вспышки с каждой ночью будто становились ярче и ярче, и Ади боялся раскрыть еще более темные тайны. Но – он вздохнул – у него была миссия, которую он должен был выполнить. Он должен был сделать это ради Ма.
Устроившись на своем месте на выступе, он огляделся. Вдали можно было видеть очертания Раштрапати Бхавана, президентского дворца, мерцавшего огнями Дивали. Только что въехал новый президент, Нараянан, первый далитский президент Индии. Ади не вполне понимал, что имелось в виду, но отец, когда смотрел новости, фыркал и бормотал что-то насчет оговорок. Это была одна из его любимых тем для разглагольствований: как резервации для представителей низших каст разрушили Индию, как эти люди отобрали рабочие места и возможность продвижения по службе у тех, кто действительно этого заслуживал. Сам он уже много лет ждал повышения, отказываясь покупать что-либо для дома, потому что вскоре они собирались переехать в мифическое бунгало с садом, подъездной дорожкой и всем остальным.
Отец разглагольствовал и о Раштрапати Бхаване, проезжая мимо него.
Ади осточертела бессмысленная болтовня отца, все это бесконечное нытье. Он не собирался больше терпеть, и сегодня вечером доказал это. Он противостоял огромному ревущему зверю и рассмеялся прямо ему в лицо. Сегодня вечером он был непобедим.
– Вы здесь? – спросил Ади, повернувшись к зданию напротив.
– Ах, мистер Шарма, – сказал стервятник. Его длинная шея изогнулась вверх, черные глаза мерцали в тусклом желтом свете. – Наконец-то вы нашли время.
