– Ты шутишь, что ли? Что мне тут делать? Это здание – мой враг, дружочек!
– Враг? – переспросил мальчик, уловив тревогу в голосе Симеона.
– Труд сказителей уже никто не ценит. Библиотеки пророчат погибель устным рассказам. Если историю можно напечатать в книжке, зачем ее запоминать? А память – она как мышцы. Если не тренировать, слабеет.
Симеон не повысил голоса, не потрясал кулаком, но в его словах кипело столько возмущения, что это задело Оливера. Казалось, мужчина прямо-таки нарывается на ответ.
Оливер поправил бандольер. Его тяжесть успокаивала.
– Думаю, места хватит и для устных, и для записанных историй. Театр вот по-прежнему популярен.
Симеон расправил плечи. Что-то в нем неуловимо изменилось. Если раньше Олли чувствовал смутную угрозу, то теперь опять увидел перед собой обыкновенного бродячего артиста, у которого выдался не самый удачный день. У его ног собралась маленькая лужица – это накапала вода с плаща.
– Как бы там ни было, а твоей вины в этом нет, – поспешил уточнить Симеон.
Страж не спускала с него глаз. Она сидела как статуя и следила за каждым его движением.
– Кажется, я не нравлюсь твоей кошке. Прошу прощения, что вот так вломился. Ты, наверное, не привык к таким поздним гостям. – Симеон посмотрел в окно, за которым хлестал дождь. – Уверен, что смогу найти дом, где меня примут. – Он поник и устало вздохнул. – Если, конечно, услышат, как я стучусь, а то ветер так шумит…
Словно в подтверждение его слов, за окном вспыхнула молния, а следом прогремел гром.
Оливер сжал кулаки и принял решение.
– Можете переночевать тут, – он кивнул на лавочку у стены, за винтовой лестницей. Пускать Симеона в кабинет не хотелось, но и размещать его слишком далеко от себя тоже! – Погодите, сейчас принесу одеяло и подушку.
Олли забежал в кабинет, забрал вещи с кровати и вернулся.
– Вот на этой лавочке? – уточнил Симеон и ткнул вперед костлявым пальцем.
Посреди лавочки уже сидела Серый Потрошитель. На ее пушистой морде застыло упрямое выражение.
Оливер поник. Ну разумеется, самой недружелюбной кошке во всей библиотеке приспичило именно сейчас занять именно эту лавочку!
– Киса, кыш! Слезай! – попросил Оливер.
Та не шевельнулась. Тогда Оливер попытался согнать ее одеялом. Но тщетно. Серый Потрошитель не знала страха.
Когда он в третий раз замахнулся на нее одеялом, кошка поймала ткань когтями и дернула лапой. К своему стыду и изумлению, Оливер потерял равновесие и полетел вперед.
«Даже кошка – и та меня перехитрила!» – залившись краской, подумал он.
Наконец Серый Потрошитель с шипением соскочила на пол и убежала за стеллажи. Оливер застелил лавку одеялом, положил подушку, а Симеон снял плащ. Под ним оказались простые черные брюки, черные ботинки и черная же рубашка с воротником на кулиске.
– Благодарю, господин помощник библиотекаря! – с улыбкой сказал Симеон и учтиво поклонился.
– Если что-нибудь понадобится, я в кабинете, – сказал Оливер. – И попрошу вас особо не бродить по библиотеке ночью. Вы и не представляете, как это опасно.
Симеон поднял руку, как человек, который собирается дать торжественную клятву.
– Обещаю – с лавки не сойду! Спасибо! Я ведь уже имел честь встретиться с местными чудовищами! – он кивнул на Стража. Кошка снова сидела на шкафу неподалеку. Оливер даже не заметил, как она пришла.
Странноватая клятва Симеона успокоила Оливера. Он пожелал гостю доброй ночи, ушел к себе в кабинет и запер дверь, даже не догадываясь, что совершил первую из множества фатальных ошибок.
Второе одеяло Оливер нашел, а вот подушку нет. Пришлось подложить под голову свернутую рубашку. Не успел он закрыть глаза, как его разбудил возмущенный, громкий шепот, прорезавший тьму:
– Да как ты вообще мог пустить чужака в библиотеку?
Над Оливером нависло чье-то лицо. Он в ужасе стал шарить рукой по прикроватному столику и только с третьего раза нашел очки. Надел их и наконец увидел знакомую фигуру на фоне окна.
– Агата?! – воскликнул Оливер, гадая, уж не приснилось ли ему опять. – Что ты тут делаешь?
– Лучше скажи, чем ты думал?! У этого негодяя теперь полный доступ к библиотеке! – сердито процедила девочка.
– Я… ну… ему надо было где-то переждать непогоду, – объяснил Оливер, зажигая газовый фонарь у кровати.
«Как она тут оказалась? И почему злится?» – Голова шла кругом.
Он встал, потом вспомнил, что на нем нет рубашки, и попытался прикрыться одеялом.
– Оливер, я же изо всех сил стараюсь тебе помочь! А ты осложняешь мне работу! – со вздохом сказала Агата и плюхнулась на соседний стул.
Пока Олли поднимал с пола рубашку и натягивал ее через голову, он успел придумать три язвительных ответа, но потом вспомнил советы мамы о том, как надо общаться с людьми, ослепленными гневом. «Запальчивый ответ только подольет масла в огонь, – всегда говорила она. – А нужно совсем другое – ведро холодной воды».
Вот только как воплотить это на практике? Он заговорил спокойно и взвешенно:
