Пока он спускался по лестнице, заметил, что некоторые книги задвинуты в полку чуть глубже, чем другие, словно для того, чтобы удобнее было ставить руки и ноги. Видимо, Симеон Легкоступ добирался до верхней полки именно так.
– Тролль вылез вон из той книжки, – Оливер указал на сборник сказок на второй полке снизу. – Симеон утверждал, что книга лежала открытой на полу. Но, скорее всего, он просто уронил ее, пока доставал Hexengebräu.
Элсбет понизила голос на октаву и заговорила поучительным басом:
– Опасайся человека, который лжет с первых слов!
– Это папа говорил? – уточнил Оливер, хотя ответ и так был ему известен.
– Ну а кто еще! Один из его жизненных уроков.
– Которым нет конца, – добавил мальчик. – Приятно, что не я один замечаю, как у него меняется голос, когда он делится крупицами мудрости.
– Ага! И первым делом всегда прочищает горло, – подхватила Элсбет.
Оливер хихикнул:
– Точно! Но, по-моему, он плоховато обдумал совет про ложь с первых слов. А если ты только познакомился с человеком, и он спрашивает, как у тебя дела, а ты так устал за день, просто совершенно вымотался, но объяснять, что к чему, не хочется. Вот и отвечаешь: «Все отлично, спасибо!»
– Получается, лжешь! – подхватила его мысль Элсбет. – Хорошее замечание! Вот почему я не живу с оглядкой на список поговорок.
Оливер прокашлялся и, старательно подражая тону отца, продекламировал:
– Если бы мечты были рыбами… – тут он замялся. Задачка оказалась сложнее, чем он думал. – Если бы мечты были рыбами, то… то… они жили бы в море!
Элсбет расхохоталась.
– Да уж, мудро! В море и правда полно рыбы, – заметила она и добавила серьезным тоном: – Трудно, наверное, вечно пытаться соответствовать его ожиданиям.
– Немного, – Оливер пожал плечами. Ему было неловко, что подозрения сестры оказались верными.
– Честное слово, он от каждого из нас чего-то да ждал. Я люблю трудности, так что меня это не напрягало. Но все люди разные, кому-то совсем не по душе такая… мотивация.
Оливер закатил глаза.
– Мотивация – мягко сказано. Мне всегда казалось, что он так себя мотивирует, а вовсе не меня.
Элсбет сочувственно улыбнулась. Олли никогда раньше не слышал, чтобы она так откровенничала в семейных беседах. Элсбет всегда была такой закрытой… Так что чувство оказалось новым и непривычным, но не то чтобы совсем неприятным.
– Иногда я думаю: может, он выбрал маму, потому что она не может похвастаться приключениями юности, – предположил он.
Сестра как-то подозрительно на него посмотрела, открыла рот, чтобы что-то сказать, потом опять закрыла. Повертела браслет на левой руке. Нахмурилась.
– Возможно, однажды тебе захочется расспросить маму о ее бывшей профессии.
Оливеру показалось, что он ослышался.
– Не было у мамы профессии…
Стоило ему произнести эти слова, как уверенность начала таять, а в голове пронеслась вереница разрозненных воспоминаний, которые вдруг стали собираться в цельную картину. Хотя Мередит всегда вела себя скромнее Оливера-старшего, она отличалась обостренными чувствами и всегда была начеку. Всякий раз оказавшись в новом помещении, она внимательно его осматривала. Интересно, обращала ли мама внимание на расположение дверей и окон, запоминала ли их? Это ведь точки входа, как их называет Уиллоу.
Элсбет следила за братом с тенью улыбки.
– Где же она работала? – наконец спросил он едва слышно.
– Она была агентом Умбры, – спокойно ответила сестра.
У Оливера будто почву выбили из-под ног. Он схватился за ближайший стеллаж, обдумывая услышанное.
Умбра.
За соседним столиком в закусочной запросто можно было услышать фразу: «Говорят, этим займется Умбра». От досады люди нередко восклицали что-то вроде: «Почему ты вечно теряешь носки?! За этим, наверное, Умбра стоит!» Умбра – гильдия повышенной секретности – официально не существовала. У ее агентов не было шатра, они не проводили отбор в День призвания, про них не писали в газетах и вряд ли упоминали на страницах учебников истории.
Умбра.
Это слово означало «тень», и в полном соответствии с ним агенты прятались от любопытных глаз. Они специализировались на разведке и контрразведке и были, по сути, лазутчиками. Провокаторами. Наемными убийцами.
А порой и мамами!
– Почему мне раньше никто не сказал?! – возмутился Оливер.
– Прости. Вообще, это никакой не секрет. – Элсбет нахмурилась и выдержала паузу. – Мы все в курсе, хоть она и не любит об этом рассказывать.
– Но она же готовит! И делает уборку дома! – воскликнул Оливер, хотя сразу понял, что прозвучало это довольно глупо.
Элсбет нахмурилась еще сильнее:
– Ты наверняка видел, как ловко она управляется с ножом.
И то верно. Когда случилась та история с «Пылесосом Перфектусом», мама побежала выручать папу с ножом в руке. И откуда он только взялся?
– Если она раньше была шпионом, то почему теперь ее устраивает обычная жизнь домохозяйки?!
Сестра хихикнула:
– Поверь, этот вопрос нам всем спать не дает, Оливер.
