Оливер быстро выхватил закладку из мешочка на бандольере и положил на раскрытые страницы. А потом захлопнул кодекс. Теперь бояться точно нечего.
Оливер сидел на кровати в кабинете, а Агата – на столе, скрестив ноги. Он не видел, как она превратилась обратно в девочку, и расспрашивать об этом было как-то неловко, поэтому Олли решил заняться уборкой. Ребята несколько часов раскладывали книги по полкам, заколачивали окно клеристория, которое выбил Оливер, проверяли, нет ли книг, пострадавших от меча рыцаря.
– Наверное, я должна тебе кое-что объяснить, – проговорила Агата, подергивая заусенец.
Олли отчаянно хотелось воскликнуть «да!», но он ответил сдержанно:
– Только если хочешь.
– Я сказала тебе правду. Когда я впервые пришла в библиотеку, я очень болела. Врачи давали мне год-два.
Агата сняла желтый шарф и намотала его на запястье. Оливер так и ахнул. Он впервые увидел ее шею. Та была испещрена жуткими красновато-коричневыми рубцами, от подбородка до самых ключиц.
– Смертельная полосчатка, – тихо сказал Оливер, узнав отметины.
Агата кивнула.
– Еще эту болезнь зовут гранатовой лихорадкой. Лечения не существует. Взрослых она убивает за считаные недели. Детей – медленнее, но спасения все равно нет.
Олли едва сдержался, чтобы не накинуться на Агату с утешениями или еще с какой-нибудь ерундой вроде: «Мне очень жаль». Вряд ли ей бы такое понравилось.
Вместо этого он спросил:
– Так ты искала тут лекарство?
Девочка кивнула:
– Я решила, что разумнее всего искать именно здесь. Когда я объяснила свою ситуацию Иерониму, он принял меня без лишних вопросов. Позже я узнала, что его единственный сын умер от той же болезни много лет назад.
Оливера потрясла эта новость. Он не мог представить Иеронима в роли отца.
– Когда я только приехала, отметины на шее можно было принять за старые шрамы, не более того. Но со временем рубцы делались все страшнее. Мы много недель изучали книги, искали решение. Я перепробовала и всякие травы, и лекарства. Ничего не помогало. Наконец Иероним нашел в дальнем углу какую-то старинную книгу, которую, кажется, никто никогда не выписывал. Она завалилась за другие издания и много лет пролежала в пыли. Называлась она «Книга жизней», автор – Дж. С. Веббер. В ней рассказывалось о магии лесных ведуний и о древних чарах. Утверждалось, что если провести ряд странных, эзотерических ритуалов с заклинаниями и редкими травами, то можно «девятикратно удлинить свою жизнь».
Оливер зажал рот ладонью:
– О нет…
– Да-да! – Агата засмеялась. – Ты уже понял, к чему я клоню? Моя жизнь не удлинилась в девять раз. Вместо этого у меня появилось девять дополнительных жизней. Девять кошачьих обличий. Иероним пришел от этого в ужас, но чуть позже оказалось, что я могу в любой момент превращаться в человека.
– Чудеса, да и только!
Агата пожала плечами:
– Типа того. Но проблема не решилась. От моей болезни нет лекарства. Гранатовая лихорадка по-прежнему меня убивает.
– Что?! – У Оливера перехватило дыхание. Хотя отношения с Агатой и были непростыми, он уже не мог представить себя без нее.
Агата подняла руку, точно хотела сказать: «Не надо так расстраиваться». Он видел, как она стиснула челюсти, пытаясь спрятать свои чувства.
– Болезнь убивает мое человеческое тело, – уточнила она. – А вот кошки все сплошь здоровы.
– Поэтому ты не так часто превращаешься в Агату, – уточнил Оливер.
– Именно, – она указала на свое лицо. – Когда я человек, счет идет на минуты. Боль быстро становится невыносимой, начинаются приступы кашля с кровью. А вот когда я кошка, все замечательно.
Оливер вспомнил ее приступы и внезапные исчезновения посреди разговора. Теперь все стало понятно.
Агата намотала шарф на шею, спрятав рубцы.
– Я раньше тебе не рассказывала, потому что… ну, сам понимаешь. Пользоваться магией без одобрения гильдии ведь запрещено.
Так говорила и Элсбет. Еще она объяснила, что в книгах таится огромная сила, но гильдия не хочет, чтобы простой люд узнал об этом. Неудивительно, что Агата скрывала свою истинную природу!
– Спасибо, что призналась мне, – сказал Оливер, польщенный доверием.
– Странно, что ты сам не догадался.
Олли смутился и попытался состряпать оправдание:
– Ну, понимаешь, в свою защиту могу сказать, что на меня столько всего свалилось, и я еще не до конца освоился на работе, и…
Он осекся, заметив на ее губах улыбку. Агате нравилось смотреть, как он выкручивается.
– Каково это вообще? – спросил Оливер, чтобы поскорее отвлечь подругу от своего невнятного бормотания. – Быть сразу девятью кошками? Как можно контролировать их всех разом?
– Трудно объяснить. Я знаю, что чувствуют все девять кошек одновременно, даже если они в разных местах, ощущают разные запахи, прикасаются к разным предметам. – Агата пожала плечами. – Такое ощущение, что моя личность распалась на девять частей и каждая кошка воплощает одну из моих сторон.
