Заметив вошедших, нежить оторвалась от растерзанных людей. На Ахина воззрились мертвые глаза, в которых блекло сверкала жажда поглощения жизни. Иссохшие лица были покрыты кровью, между гнилыми зубами застряли лоскуты кожи и кусочки мяса, алые капли срывались с их рук и импровизированного оружия. Вчерашние апатичные кладбищенские работники явили свой истинный облик, поддавшись ужасающему проклятию времен Вечной войны.
«Они были созданы лишь для того, чтобы сеять смерть, приумножая тем самым собственную численность и силу, — внезапно осознал Ахин. — И что же мне с ними делать, когда настанет мир?..»
— Спасибо тебе, одержимый, — произнес один из мертвецов. — Давно я не чувствовал себя таким живым!
Нестройный хрип согласия прокатился по помещению.
«Хм… Не лучшим образом, но, кажется, я заслужил их уважение. Ладно, допустим. Для начала очень даже неплохо», — Ахин неторопливо кивнул, маскируя очередную попытку проглотить ком в горле, и обратился к нежити:
— Все верно. Главное, продолжайте точно и безоговорочно выполнять мои приказы — и тогда каждый из нас заполучит то, к чему стремится. Это все, что я требую от вас, и все, что могу предложить взамен.
«Стыд-то какой, — стиснул зубы одержимый. — Сплошное пустословие. Ну, образ есть образ. Правда, лидер из меня какой-то карикатурный получается».
— Как скажешь! — воодушевилась нежить. Похоже, они не заметили подвоха в короткой речи Ахина. — Эй, доходяги, хватит жрать! Утолили голод — и будет. Нам приказано вынести отсюда все полезное. Выполняем! Быстрее, пошевеливайтесь!
Мертвецы кинулись переворачивать сторожку вверх дном. А одержимый, освободившись от оков всеобщего внимания, торопливо прошел вперед, в пустой коридор между зданиями. Перевернутый и Трехрукий последовали за ним.
Прислонившись к стене, Ахин прикрыл глаза и пробормотал:
— Зрелище на редкого любителя.
— Я предупреждал, — повторил Перевернутый.
— Да, стоило прислушаться.
— Но надо признать, что тебе удалось извлечь некую пользу, — продолжил опрятный мертвец. — Твой авторитет окреп. За этим любопытно наблюдать.
— Ага. А уж как окреп бы мой авторитет, если бы меня там вырвало…
— Однако ты держался достойно, — заметил Трехрукий.
— Если бы вся нежить была столь же внимательна и проницательна, как вы двое, то в ваших рядах уже распустился бы целый веер серьезных сомнений.
— Я в тебе не сомневаюсь, — равнодушно ответил Перевернутый. — Но и не переоцениваю.
Трехрукий сделал красноречивый жест: «Точнее и не скажешь», — а затем как-то виновато и одновременно снисходительно улыбнулся. Мол, извини, друг, но мы тебя понимаем.
Наконец отдышавшись, Ахин выпрямился и задумчиво почесал подбородок, взглянув на дверь, ведущую в сторожку:
— Значит, таково ваше питание?
— Примерно, — нехотя ответил Перевернутый.
— Многие из присоединившихся к тебе, принадлежат к числу тех, кто глубоко проникся нашей природой, — продолжил за него Трехрукий. — Питание для них не только необходимость, но и своеобразное удовольствие. Мимолетное ощущение жизни. Некоторые даже заключали договоры с похитителями — иногда на телегах смерти им привозили еще живых нищих людей и одурманенных зельевых наркоманов.
«А Сеамир думал, что он один такой умный. Дело-то, оказывается, освоенное».
— Тогда они довольствовались малым и оберегали свой секрет, опасаясь расследований. Но пугала их не смерть, не кара, а только то, что они могут остаться без этой единственной радости в своем посмертном существовании. Теперь же мы свободны, страха больше нет. У нас появилось будущее. Но пути к нему два — всецело отдаться проклятию или же освободиться от жажды чужой жизни. И иногда эти пути пересекаются.
Перевернутый угрюмо кивнул. Сквозь непроницаемую маску безразличия, дарованного смертью, проступало беспокойство, осознать суть которого Ахин вряд ли когда-либо сможет.
— Ясно, — пробормотал одержимый. — Все-таки необходимость питания существует, от этого никуда не деться.
— К сожалению.
— Да, — Ахин внимательно посмотрел на них: — А вы разве не собираетесь… ну… есть?
— Потом, — коротко ответил Перевернутый. — Не хочу испачкаться.
— Наши возьмут немного человечины про запас, — нервно улыбнулся Трехрукий. — Поем, когда надо будет.
«Пора закрывать тему».
— Хорошо. Заканчиваем тут, — решительно заключил одержимый и спросил у Перевернутого: — Одноглазый все еще в бараках?
— Естественно, — опрятный мертвец бросил многозначительный взгляд на кровавый отпечаток ладони на стене.
«Да, он бы не отказал себе в подобном удовольствии, — по спине Ахина пробежали мурашки. — В общем-то, именно ради этого он и присоединился ко мне».
— Тогда приведи его в чувство. Мы будем ждать вас снаружи.
— Ладно.
