Разговор о решении имущественного ценза для Понтия был неожиданным, однако он быстро понял, что к чему, и уже видел себя в дороге.
– Скоро здесь появится мой друг Аман Эфер, командир сирийской алы. Когда встретишься с ним, то поймешь: именно такого человека ты имеешь в виду. Решать будешь сам. Он погостит у нас проездом в Грецию. Тоже получил отпуск.
– Зачем сирийцу в Грецию?
– Он грек. Скрывается и выдает себя за сирийца. По натуре похож на тебя. Боец он отличный, непревзойденный следопыт. Сирийцы в нем души не чают: без него германцы их всех бы давно перебили. В общем, рассмотришь сам. Говорю, на тебя похож.
Туман только начал клубиться по лощинам, когда из усадьбы Карела Марцеллы выступил маленький караван. Три верховые лошади для участников и шесть мулов, нагруженных оружием, продовольствием и снаряжением, составляли караван, державший путь в горы далекой Иберии.
Возглавлял караван Понтий Пилат, замыкал – Аман Эфер.
Все трое были закаленными в боях воинами, уверенными друг в друге товарищами. Особое внимание было уделено вооружению, нужному для длительного боя с превосходящими силами противника. Карел Марцелла и Аман Эфер вооружились луками и захватили по два колчана стрел. Лук, как основное оружие, пользовался большой любовью сирийцев; естественно, Аман Эфер овладел техникой стрельбы так, что по ее результатам не уступал лучшим сирийским наездникам. Понтий предпочитал пилум. Пятнадцать пилумов, каждый из которых был изготовлен самим Понтием, находились в тюках мулов. Если обычный пилум изготовлялся с лезвием из мягкого железа, которое при ударе о твердое тело изгибалось, то сейчас на древко было насажено лезвие из твердого железа, заточенное с обычным для Понтия старанием. На каждого были взяты по два копья, сарисса, мечи, по легкому, прочному, специального изготовления щиту. Шлемы, панцири, поножи были близко, под рукой, но на дорогах Рима договорились их не надевать, чтобы не смущать негоциантов и путешественников.
Аман Эфер, двигаясь в конце каравана, с удивлением для себя обнаружил легкость, с которой им было принято решение участвовать в этой авантюре. Да и не каждый ли день, проведенный им в боевых действиях, участвовал он в подобных походах? Постоянно действовала разведка сирийской конницы впереди колонн пехоты. Непрерывные стычки с разъездами и засадами вражеской конницы заставили Амана Эфера выработать свои меры защиты. Только тщательно разработанный Аманом Эфером способ поиска, его осторожность, внимание, умение читать следы и делать выводы из поведения животных и птиц спасали сирийцев от уничтожения; двигаясь впереди легиона, он всегда просчитывал запасной путь спасения. Наиболее опасными были рейды глубокой разведки на территории врага, но за все годы им не было допущено ни одной серьезной ошибки.
Договорились, что при вступлении на землю кантабров впереди пойдут Карел Марцелла и Аман Эфер; первый будет указывать дорогу, второй – предупреждать об опасности.
Два дня как оставили дорогу, построенную императором Августом, и приблизились к предгорьям Пиренеев. Солнце двинулось на закат, когда Аман Эфер обратился к Понтию Пилату:
– Нас с утра сопровождают и выслеживают. Людей я не видел, но предполагаю, что их не менее десятка. Сейчас основной состав опередил наш караван, но лазутчики себя обнаруживают. Предстоит тяжелая схватка. Давайте остановимся вон в той расщелине, вооружимся, перестроим обычный порядок следования.
Очутившись в почти полностью скрытой расщелине холма, маленький караван вскоре превратился в маленький боевой отряд. Понтий приторочил четыре пилума и два легких копья для метания. Карел Марцелла и Аман Эфер приспособили под руку луки и колчаны. На крупы коней были навешены щиты, с мечами для ближнего боя не расставались никогда. Чтобы не возбуждать подозрений и усыпить бдительность нападающих, решили шлемы держать у седел скрытыми от глаз врага.
Атака ожидалась слева, справа простиралась равнина, и укрыться для внезапного нападения с этой стороны было негде.
– А вот и удобное место для атаки, – прервал молчание Аман Эфер. – Сейчас из-за ближайшего уступа вылетят всадники.
Действительно, в ту же минуту из-за выступа вылетела плотно сбитая группа всадников, уверенная в своей несокрушимости. С воинским боевым кличем «барра!» всадники устремились к маленькому каравану.
