За несколько секунд надеты и застегнуты шлемы, выхвачены луки и стрелы. Метали дротики и стреляли из луков мастера – один за другим выпадали из седел всадники под ноги скачущих лошадей. Только четверо приблизились на расстояние рукопашной схватки. Короткие мечи, скованность движений Понтия и Карела Марцеллы, обученных в основном пешему строю, поставили их в стесненное положение – выручали щиты. Зато грек был в своей стихии: его обученный кавалерийским стычкам конь, длинная спафа и отличная выучка делали свое дело. Один с разрубленным предплечьем, второй с разрубленным шлемом рухнули на землю. Двое из оставшихся в живых всадников разворачивали коней. Но просвистели два пилума, и еще два мертвых тела сползли со спин лошадей. Не успели они скатиться на землю, как почти рядом появились еще три всадника, спешивших на помощь своим товарищам и совсем не обескураженных открывшимся их глазам побоищем.
Понтий, не раздумывая, выхватил последнее притороченное копье и бросил его с такой силой, что конь под ним присел на задние ноги. С концом копья, торчащим из щита, всадник еще куда-то скакал, когда Понтий перехватил второго из атакующих, готового обрушиться на Карела Марцеллу. Вдвоем с принципалом они успешно противостояли этому лихому рубаке. Греку достался сильный и искусный противник. Бой шел на истощение сил, и каждый из них ждал, кто первым допустит ошибку. Работали спафы, кони поднимались на дыбы, стремясь подмять противника, щиты трещали под ударами спаф. Первым допустил ошибку противник Амана Эфера. Надеясь размахом руки усилить удар, он открыл часть груди, куда сразу погрузилось лезвие спафы. Еще один удар, и всадник начал медленно сползать с седла.
Все спешились. Аман Эфер в изнеможении опустился на землю. Понтий пошел в поле и стал добивать раненых, невзирая на их мольбы и крики. Сердца старых солдат были закалены множеством сражений и защитой своих личных интересов: никто в горах не должен знать о появлении их каравана. Собрали в табун лошадей, сложили оружие, имущество, обыскали убитых. В поясах нашли почти десять тысяч сестерциев, кони и имущество стоили еще двадцать пять тысяч сестерциев. Решили всех убитых, а их насчитали 15 человек, похоронить, чтобы не привлекать внимания хищных зверей, птиц, а следовательно, и людей. Имущество и деньги решили спрятать в укромном месте. Поступить так настаивал Карел Марцелла, считая, что когда они останутся в горах без лошадей и мулов, каждый фунт веса дорого им обойдется.
Вечером у костра вспоминали тяжелый бой. Понтий был мрачен.
Дежурили по очереди, чутко. При малейшей тревоге будили товарищей. На ночь костров не разжигали, несмотря на стаи волков, непрерывно снующих вокруг лагеря.
Пришло время расстаться с лошадьми и мулами. Поступили, как и в предыдущем случае: нашли пещеру, сложили имущество, животных выпустили на пастбище в надежде, что некоторые из них уцелеют. Аман Эфер завел своего коня в пещеру и поставил перед ним полмешка зерна.
– Мой конь будет ночевать в пещере, – заверил он своих друзей. – Конь понимает, зачем ему оставили столько зерна. Возможно, другие животные последуют его примеру, тогда удастся спасти их от вечно голодных хищников.
Нагруженные едой и оружием, кладоискатели отправились в труднопроходимые районы гор: узкие тропы, крутые подъемы, бурные горные реки.
Через четыре дня отряд оказался у цели, и Карел Марцелла обрадовал своих друзей тем, что место не тронуто и, естественно, золото должно быть на месте. Понтий встал над памятным камнем:
– Давайте сразу отроем золото, чтобы удостовериться. Работы на пять минут.
Всполошился Карел Марцелла.
– Нет, друзья! Сначала мы осмотрим горы. Не хотелось бы быть застигнутыми за разрытием клада. Это надо сделать в спокойной обстановке. Прошу тебя, Понтий, потерпи еще немного.
Все разошлись в разные стороны с целью обнаружить признаки присутствия людей. Первым поднял тревогу Аман Эфер.
– С юга к нам движется отряд, человек двадцать пять. Все вооружены. С ними караван мулов. Такое впечатление, что я вижу рейдовый отряд.
– Чувствовало мое сердце, – огорчился старый принципал.
– Через сколько времени они будут здесь? – задал вопрос Понтий Пилат.
– По такой местности не ранее чем через три часа.
Понтий Пилат решительно сдвинул камень и принялся рыть землю взятым для этой цели заступом. Он оказался прав: вскоре был поднят полуистлевший кожаный панцирь с золотом. Понтий быстро разделил золото приблизительно на равные по весу части, переложил его в приготовленные ранее кожаные мешки, потом положил эти мешки на дно своей и грека котомок. Остатки панциря были брошены в яму, туда же последовали теплые вещи, костровые принадлежности, даже часть еды. Яма была зарыта, и камень поставлен на прежнее место. Вес груза с золотом был даже легче того, с которым начали поход.
