Заработали лучники и пращники на валах лагеря. Урон среди германцев был незначителен: они научились создавать что-то подобное строю. Но вот помосты были поднесены почти к самым рвам. Открылись ворота со всех сторон лагеря, и оттуда вылетела конница, пробивая себе дорогу к лесу. У германцев создалось представление, что конница хочет вырваться из окружения и спастись бегством, как это случилось в сражении с легионами Вара. Уверенная в последующей гибели конницы, пехота германцев как бы даже и уступила дорогу. Но следом хлынула римская пехота и стала отжимать германцев от ворот, образуя своеобразный коридор. Центурии, выбегающие из ворот, достраивали коридор строем, совершался какой-то маневр. Маневр совершался быстро, и пока у германцев созрело решение смять коридоры, окружение было завершено. На валах уже схватились врукопашную, но условия обороны всегда выгоднее – германцев просто сбрасывали в ров. Успешно действовали пращники. Меча свинцовые шары в море голов, колыхающихся перед ними, они не знали промаха: свинцовый шар, попадая в голову, валил воина с ног.
Бой загремел в тылу у германцев, и сразу их устремление вперед ослабло. Поняв, что хитрости римлян заработали за их спинами и угрожают их жизням, германцы толпой отхлынули от валов. Задача же римских когорт заключалась в том, чтобы прижать германцев к валам лагеря, с которых велся непрерывный обстрел окруженных. Через мгновение толпы германцев, полные энергии и устремления, топтались перед рвами, не зная, к чему приложить свои силы. Неустанно работали лучники, пращники, выкашивая целые группы германцев. Пехота, обороняющая валы, метала дротики и копья в людское месиво, производя опустошения в громадных толпах.
Германская конница бросилась на помощь пехоте, но была перехвачена римской кавалерией. Только с восточной стороны многочисленная конница германцев заставила римскую пехоту разомкнуть кольцо окружения. Пехота германцев, обнаружив разрыв, бегом бросилась к лесу. Цецина Север ввел резерв и восстановил кольцо окружения, выставив навстречу германской коннице строй тяжелой пехоты, который та не смогла пробить.
Тем временем на валы втащили катапульты и карабалисты и начали метать в толпу тяжелые камни. Германцы – мужественные люди, но кого не лишит рассудка состояние западни? Некоторые вожди, собрав вокруг себя верных людей, бросались на штурм валов, пытаясь вернуть соотечественникам устремление первого порыва. При штурме они гибли первыми, а возглавляемые ими отряды теряли дух наступления и откатывались с валов.
Понтий Пилат испытывал чувство удовлетворения как полководец, замысел которого успешно проводится в жизнь. Не раз возникало желание самому броситься в свалку, но мальчишеский поступок мог не понравиться Цецине Северу, и мысль эта охлаждала его пыл.
Бой затихал. Пленных не брали. В первую очередь потому, что заниматься с ними не было ни сил, ни времени: на карту было поставлено существование легионов. Рвы и поля были завалены грудами тел. Истреблению подверглось несколько десятков тысяч германцев.
Цецина Север справедливо считал, что боеспособность германского ополчения подорвана до основания. Впоследствии выяснились обстоятельства, касающиеся Арминия, который не участвовал в этом сражении, считая затею энтузиастов большой ошибкой.
Поле боя осталось за римлянами, а вместе с телами поля были завалены трофеями. На многих обнаруживали дорогое снаряжение и оружие римского образца, попавшее к германцам после разгрома легионов легата Вара. Во многих кошельках и поясах обнаруживалось золото и серебро. Трофеи и ценности собирались специальным отрядом и передавались в казну легионов или в соответствующие подразделения вспомогательных служб. Кавалерия к тому же оказалась на высоте и отбила у неприятеля обоз с продовольствием, появившийся слишком близко от лагеря.
Легионы двигались в боевом построении, но германцы осознали бесполезность дальнейших усилий и ни разу не появились в поле зрения до самого Ренуса.
А в Старом лагере атмосфера наполнилась тревогой: по времени легионы давно должны были возвратиться, а их еще не было и на подходе. Поползли нехорошие слухи о новом поражении войск, их полном истреблении. Комендант лагеря перепугался до такой степени, что приказал сжечь мост через Ренус и уже отправил подобранную для этой цели команду. Бродившие слухи озадачили и жену Германика Агриппину Старшую. Когда же до нее дошла весть о намерении уничтожить мост, в Агриппине взыграла кровь великого Марка Агриппы, дочерью которого она была. С ее стороны был выражен такой резкий протест, что действия по уничтожению моста были приостановлены.
К Ренусу подошли легионы Цецины Севера, и все вздохнули с облегчением. Да! Германцы были сильными противниками.
