Карел Марцелла повел свой отряд в обратный путь. Шли до глубокой темноты. Чуть только развиднелось, отряд двинулся снова. В середине дня сделали привал. Аман Эфер употребил все время изучению гор, полетам птиц, маршрутам животных. Вернувшись, он сказал, протянув руку на северо-восток:
– Они обошли нас. Видимо, хорошо знают дорогу; налегке шли всю ночь. Скоро дорога будет перекрыта, и нам предстоит бой. Перед нами человек 14–15. Позади с караваном идут остальные. Надо спешить. Впереди, в двух часах ходьбы, есть хорошее место для обороны. Если мы захватим это место раньше кантабров, наши позиции станут предпочтительными.
Имея перед собой цель, отряд продвигался быстрее обычного и вскоре действительно обнаружил место для обороны, представляющее природные трудности для атакующих. Восьмиметровый подъем был крут, площадка для троих вполне достаточна. Сама площадка упиралась в скальную стену с глубокой нишей – удобное место для обороны. Однако задерживаться здесь римляне не собирались. Противник двигался к занятому римлянами месту, уверенный, что незваные гости попадут в ловушку. Понтий насчитал их 17 человек и установил, что половина состава имеет хорошую боевую форму, остальные же представляют собой молодняк или воинов преклонного возраста, неспособных к длительному противостоянию.
В первую линию вышли 13 человек и, прикрываясь щитами, полезли по круче; четверо лучников образовали вторую линию с тем, чтобы воспрепятствовать попыткам осажденных отбить атаку их товарищей. Когда щитоносная пехота преодолела половину подъема, Понтий Пилат из глубины площадки метнул одно за другим два копья и один пилум.
Два лучника были убиты, один получил тяжелую рану, а последний был парализован страхом: поддержка атакующих стрельбой из лука не состоялась. Карел Марцелла и грек быстро выдвинулись к краю площадки и стали беспрепятственно расстреливать кантабров из луков. Противник сразу начал отступление, унося своих раненых и убитых.
Вскоре Понтий заметил, как от группы кантабров отделились три воина и направились к тропинке, огибающей скалу, на которой находились римляне. Маленький отряд кантабров отрезал путь к отступлению или двинулся за подкреплением.
– Какие бы цели ни преследовал уходящий отряд, – подумал вслух Понтий Пилат, – хотелось бы с ними встретиться. Не исключено, что отсюда есть выход.
Аман Эфер увидел путь отхода с площадки. Не раздумывая, Понтий вскарабкался на гребень скалы, затем поднял на ремне полное вооружение воина. Вооружившись, Понтий Пилат поспешил к подножью холма с расчетом опередить отряд кантабров и встретить его на тропе.
Маневр ему удался, и вскоре он услышал шум шагов. Понтий оказался на тропе лицом к лицу с противником. Кантабры шли гуськом. Впереди шагал рослый, видимо, умелый воин. Копье римлянина пронзило его насквозь.
Средний воин что-то крикнул, и последний из трех, повинуясь крику, бросился назад. Просвистел пилум, и воин, готовый скрыться за выступом скалы, упал мертвым с пилумом в спине.
Лицо остановившегося кантабра выражало сожаление, но ничего более. Понтий не прочитал в нем страха, скорее, полное печальное равнодушие к своей судьбе. Воин был в годах, в кожаном панцире, все его снаряжение свидетельствовало о принадлежности к рядовому составу. Что-то знакомое было в этом воине.
– Ты великий воин, римлянин, – заговорил кантабр на латыни с искажениями, свойственными жителям Пиренеев, – но я не сдамся.
Он усмехнулся как-то одной стороной лица, и Понтий узнал воина. Сколько раз учитель рассказывал о нем, описывал его и его странную улыбку.
– Ты тоже был великим воином, Нардибас, и вдруг я встречаю тебя рядовым, плохо снаряженным.
Глаза и вся фигура кантабра напряглись:
– Я с тобой никогда не встречался.
– Я сын Карела Марцеллы. Он так много о тебе говорил, что я сразу тебя узнал. Говорил о тебе хорошо. Плохих людей он не помнит.
– Жив ли Карел Марцелла?
– Да! Он здесь. Находится на площадке, которую вы окружили со всех сторон.
– Бог Вагодоннегус испытывает меня. Всю жизнь он посылает мне испытания. Всю жизнь. Что же ты собираешься делать, сын Карела Марцеллы?
– Выслушай меня, Нардибас. Я отведу тебя к Карелу Марцелле. Только в целях собственной безопасности я возьму у тебя меч, который и верну, как только вы встретитесь.
– Хорошо, великий воин. Мне хочется встретиться с твоим отцом. Много с ним связано в моей жизни. Возьми меч.
Понтий вытащил из тел убитых копье и пилум, щит Нардибасса разбил несколькими ударами меча, попросил шлем и разрубил его, копья забрал с собой.
Подошли к спуску. Кантабр обратился к Понтию:
– Передай принципалу, пусть не кричит и не делает резких движений, когда я спущусь. Внизу не должны знать о нашей встрече.
Житель гор, Нардибас через несколько секунд стоял на площадке. Старый принципал обнял его. Радость Карела Марцеллы, искренность его чувств, видимо, потрясли кантабра.
