Женщины по шуму боя, предсмертным крикам, голосам римлян поверили в свое освобождение. Общими усилиями им удалось взломать дверь в палубной надстройке. Выскочив на палубу, женщины сделали попытку броситься в воду и спастись вплавь. Одна женщина свой замысел осуществила и оказалась за бортом. Но сидонец, находящийся ближе к Герде, успел нанести ей удар по голове колчаном от стрел, и Герда упала, как подкошенная. Барка римлян, управляемая не очень искусным рулевым, который больше наблюдал за боем, чем за берегами реки, налетела на мель, уткнулась носом в отмель и стала разворачиваться кормой. Толчок, полученный Понтием в момент броска пилума, спас жизнь сидонцу: пилум только распорол ему щеку, оставив глубокий след.
Сидонец действовал энергично: Герду затащил в пристройку, прикрыл дверь на засов, подбежал к кормовому веслу и, выгребая им на пределе своих сил, скрылся за поворотом реки.
Римляне действовали не менее энергично. Один воин, скинув панцирь, бросился в воду и через некоторое время со спасенной женщиной выбрался на отмель чуть ниже по течению, другие, схватив шесты, пытались общими усилиями столкнуть барку на чистую воду. Дружные усилия были напрасны, барка глубоко зарылась в песок. Только к вечеру она была снята с отмели. Изнуренный продолжительной работой, раздосадованный упущенными возможностями, отряд Амана Эфера пустился в погоню. Досада не оставляла римлян, начались разборки, но декурион пресек на корню ненужные разговоры.
В разговоре с декурионом Понтий сокрушался об опасности, подстерегавшей Герду. Он боялся, что сидонец, оказавшись в безвыходном положении, способен заколоть Герду.
– Мы не должны ставить сидонца в безвыходное положение. Он должен знать о возможности обмена своей жизни на жизнь Герды. Лучше было бы его прикончить, но… надо решать главную задачу. Сейчас нужно прежде всего догнать барку.
Двое суток отряд Амана Эфера гнал барку вниз по реке, однако судно сидонца не было обнаружено. Видимо, хорошо знал реку сидонец, к тому же обладал могучим здоровьем. Двое суток без сна может выдержать далеко не всякий.
Вышли на последнюю прямую, вдалеке просматривалось море. У самого моря в небольшой бухточке приютился маленький рыбацкий поселок. Декурион направил барку к поселку и увидел приткнувшееся к берегу судно сидонца. Где же он сам? Недалеко на двух небольших рыбацких судах возились рыбаки, спешно стараясь завершить какой-то ремонт. Аман уже направился к рыбакам, когда обнаружил, что к нему поспешает староста поселка.
При встрече декурион проявил к должности уважение, а в разговоре спокойствие.
– Меня интересуют люди с той барки, что стоит у берега. Хотел бы я услышать от тебя о последних событиях.
Обычно римляне говорили в беспрекословном тоне, а то и с применением зуботычин. Много бывало шуму, крику. Странный римлянин терпеливо ждал и смотрел на старосту умными глазами, как бы давая ему время на осмысление ситуации.
Приготовившись в душе к отпору, староста успокоился.
– Приплыл несколько часов назад один, мы были несколько удивлены. Два месяца назад он и покупал у нас барку – было их четверо. Они плавали по нашей реке уже несколько лет. Когда уплывали вверх по Соне, свое парусное судно оставляли у нас на хранение, деньги платили вперед. Обычно приплывали ночью и уплывали, не дождавшись рассвета. На этот раз приплыл утром. Видим, женщину перегнал на свое судно, быстро поднял парус. Наши мужчины еще на заре ушли в море, только две лодки с мачтами остались у пристани. Так он эти лодки покорежил, прыгнул на свой парусник и быстро ушел от берега в открытое море. Вон парус его еще виден на горизонте.
Все посмотрели в море. За горизонт уходил маленький парусник.
– Когда же твои люди починят лодки? Надеюсь, что надо сменить только мачты, и лодки смогут выйти в море?
– Нет, господин. Сидонец знал свое дело. Он не только надрубил мачты, но повредил и поперечные брусья, в которых мачты устанавливаются. Для ремонта необходимо много времени.
Староста помолчал немного, подумал:
– За такое время уйдет. Как скроется за горизонт, сменит курс, и все – дело пропащее, кто понимает.
«Значит, погоня закончена, Герда потеряна для меня», – думал Понтий, ощущая пустоту в душе и полный упадок сил. Чувство полного безразличия охватило его. Понтий направился в сторону моря и остановился у кромки воды. Парус был едва различим.
Аман встал рядом. Смотрели на удаляющийся парус, молчали.
– Знаю, Герда потеряна для меня навсегда, но забыть ее я не смогу. Будут другие женщины, которых, возможно, я буду любить, но память о ней не исчезнет. Думаешь, Аман, я смирился? Сейчас да. Что я могу? Человек, прикованный к знамени легиона. Но клянусь тебе, я буду всю жизнь думать о возмездии этому негодяю. Придет час, когда негоциант от рабовладения пожалеет о содеянном.
– Надо искать Герду, – прервал Понтия декур он.
– Если я найду ее, то через много лет, может быть, несколько десятков лет. Жизнь пройдет.
