– Разве не захочется тебе облегчить ее жизнь даже в старости? Уверен, она всю жизнь будет помнить о тебе и ждать. Все время будет оглядываться на дверь при малейшем скрипе. И в старости ожидание будет продолжаться и продолжаться. Надежда на избавление угаснет в ее душе только со смертью.
– Не рви душу, Аман. Хочется выть по-волчьи от безысходности. Срединное море огромно. Сколько народов населяет его берега, сколько людей обитает в окрестностях! Только императору и доступны поиски, да и то… скорее всего, напрасные.
Парус окончательно скрылся за горизонтом. Понтий упал на гальку. Долго волна за волной набегала на неподвижное тело принципала. Декурион не сказал ни слова, тихо отошел и направился к своему отряду.
Пора готовиться в обратную дорогу.
Тихо в доме командира вспомогательных кавалерийских отрядов. За столом сидят двое. Разговор носит неспешный, но напряженный характер. Беспокойство одного за судьбу другого выражается в тревожных взглядах. В собеседнике угадывается родственное сходство с Аманом Эфером, и опытный наблюдатель вряд ли ошибся бы, признав в госте родного брата хозяина.
Брат Амана Эфера появлялся в обществе последнего редко, но заботился о нем постоянно. Леонтиск, так звали брата Амана Эфера, приняв дела отца и став богатым негоциантом, владельцем целой флотилии торговых кораблей, добился разрешения сената Рима на поставки продовольствия и фуража для римской армии, выбрав по непонятным для окружающих причинам Пятый Германский легион.
Каждый год префект легиона давал в комиссию сената по обеспечению войск самую высокую оценку снабжению легиона и подтверждал намерение легиона сохранить прежнего поставщика. Тем самым на фоне злоупотреблений и конфликтов, царящих в снабжении войск, Леонтиску давалась прекрасная деловая характеристика.
Благоприятная обстановка позволяла Леонтиску появляться в легионе в удобное для него время. Предпочтение отдавалось осенним месяцам, когда легионы возвращались на зимние квартиры и людям давали некоторое время для отдыха.
Походная жизнь Амана Эфера не требовала больших расходов, но появление в его палатке ценных вещей, рукописей в дорогих футлярах говорило о скрытом притоке больших денег. У Понтия Пилата со временем сложились с Леонтиском самые дружеские отношения. Сейчас Леонтиск сидел напротив брата, слушал его и обнаруживал в своей душе борьбу двух мнений. С одной стороны, он не хотел, чтобы его брат стал участником намечающейся акции против Каиафы, считал план действий недостойным уровня философа. Предполагаемые действия касались Понтия Пилата – пусть тот и действует. Зря брат берет вопросы организации на себя. С другой стороны, Понтий Пилат не случайный прохожий. Благодаря ему брат – римский гражданин, центурион римской армии. Понтий Пилат причастен к появлению у Амана Эфера личного состояния; сейчас брат является владельцем большого и доходного имения на берегу Ионического моря. Сколько раз они выручали друг друга, рискуя жизнью! Да и почему думать о брате как о философе? По пониманию мира он сейчас больше солдат. Тогда и философия упрощается: защищай своих друзей и себя от различного рода врагов.
Леонтиску не хотелось огорчать брата отказом, тем более что за много лет тот впервые обратился к нему с просьбой и связана она была с безопасностью брата.
– Меня не должны знать в лицо люди, предназначенные для выполнения главного замысла, – объяснял брату Аман Эфер. – Когда ты выполнишь свою часть работы и уедешь в Грецию, исчезнет единственное связующее звено. Я не могу никого попросить об этом, кроме тебя. Если быть откровенным, я не доверяю никому. Жизнь показывает, что деньги – серьезный испытатель дружбы и верности. Что касается дела, будет выделен человек, который, не вступая в контакт с командой старшины, будет наблюдать за событиями со стороны.
Авилий Флакк действительно был опытным администратором, и поэтому при нем наряду с официальными службами существовали и такие, о наличии которых окружение даже не догадывалось. Снабженный инструкциями, после трехдневного плавания из Кесарии в Александрию под видом купца средней руки, Леонтиск стучал в дверь по указанному адресу. Дверь открыла пожилая женщина и, ни о чем не спрашивая, провела в большую светлую комнату, где и оставила одного, сообщив, что здесь он будет жить и ждать. Отсутствие вопросов привело Леонтиска к выводу: в эту дверь случайные люди не стучат.
Тянуть с делами здесь не привыкли. Вечером его посетил гость, непримечательного вида грек в одежде обитателя греческого квартала, он производил впечатление владельца небогатой лавки, которую удача обошла стороной. После положенных приветствий Леонтиск передал своему гостю шкатулку непонятного назначения. Грек не стал делать тайны, а здесь же на столе разложил в определенном, только ему известном порядке всякого рода деревянные фигурки, цветные камешки, бусинки, кораллы различной формы. Видимо, инструкции были исчерпывающими, и грек здесь же принял решение.
