Расставшись с Манассием, с римлянами, старшина повел товарищей на восток по причудливо извивающейся дороге. Откуда было знать старшине, что дорога через некоторое время вновь приблизится к побережью, а начальник стражи не простит пережитого позора. И когда старшина падал на землю с пилумом в сердце, сознание высветило последнюю мысль:
– Так по-детски попасть в засаду. Господи, где ты есть!
За те полгода, что пропал Манассий, согнулся и постарел Каиафа. Ни на минуту не покидала его мысль о сыне. Как легко он ценил жизнь, когда дело касалось других людей! Надежда, однако, его не покидала. Постоянно он со своими людьми находился в поисках. В периоды затишья суеты мысль останавливалась на одном вопросе. За что? Только ли из-за денег? Исчезновение Манассия может быть наказанием, ответным или упреждающим ударом. Мысль наконец набрела на наиболее вероятный ответ. Он вторгся в личные дела прокуратора, угрожал ему позором Клавдии. Понтий Пилат уступил, подписал приговор галилейскому пророку, но почему он, Каиафа, считал, что такой поступок с его стороны останется без последствий?
Сейчас супруга Понтия Пилата находится в Риме. Ее и детей охраняет отряд телохранителей. Тесть Анна и его сыновья смеялись, узнав подробности. Случившееся представляется им как страх прокуратора перед синедрионом. Глупые люди! Считали возможным диктовать Понтию Пилату свою волю. Как я возражал против такой позиции! Плохо возражал. Если бы знать, какую цену придется заплатить за этого пророка, не лез бы на рожон.
Со временем Каиафа утвердился в своем предположении. Если Манассий жив, необходимо найти путь к Понтию Пилату или ждать, когда тот сам начнет прощупывать почву. Каиафа решил действовать первым.
В тот памятный день Каиафа встал, полный решимости начать борьбу за своего сына. Но, как часто бывает, созрело и само время. Тайно, с большими предосторожностями ему было передано письмо, определяющее условия выкупа Манассия. Указывалась сумма в 100 тысяч драхм. Каиафа настолько свыкся в мыслях с большой суммой выкупа, что готов был немедленно приступить к процедуре обмена. Условия передачи Манассия требовали времени и были составлены таким образом, чтобы обезопасить людей, участвующих в обмене. Каиафа выполнил требуемые условия.
Встреча состоялась. На открытой поляне, позволявшей окинуть взглядом местность и удостовериться в отсутствии засады, не было людей, если не считать оборванного странника, купающего и моющего своего ослика в маленьком ручье с плоскими берегами. Вдвоем с банкиром Исааком бен Сирахом, банкирская контора которого несколько десятилетий располагалась в портиках храма, Каиафа поджидал группу лиц, двигающуюся в их направлении. Каиафа находился во власти ожидания. Его била мелкая дрожь.
Зоркие глаза банкира уяснили обстановку раньше, и Каиафа услышал:
– Укрепи свой дух, равви. Господь не бросит тебя в тяжелую минуту. Пусть надежда останется в твоем сердце.
Каиафа понял. Силы стали оставлять его, но требовательный голос призывал его позаботиться о попавшем в беду иудее.
– Господь посылает тебе испытание. Ты должен спасти пленника, пройти с достоинством через муки души. Господь вознаградит тебя, Каиафа. Помни, что путь к сыну лежит через спасение правоверного иудея, имя которого мы сейчас узнаем.
Известные с детства обороты речи влили в душу Каиафы новые силы. Он выполнит любые испытания Господа, и Господь не забудет его и его сына.
Трое приблизились на расстояние вытянутой руки, но душераздирающей сцены, ожидаемой римлянами, не последовало. Каиафа внимательно изучал лицо молодого иудея и находил в нем знакомые черты.
– Я сын равви Шемайя, живущего в двух днях пути от Иерусалима. Ты должен знать моего отца, равви. Год назад отец приезжал в храм, там он разговаривал с тобой; я стоял рядом.
– Я вспомнил тебя, Манассий. Ты пропал в то же время, что и мой сын, и вот ты объявился. Вознесем же хвалу Господу нашему.
Каиафа повернулся к сопровождающим.
– Вы уже догадались: это не мой сын. Кто-то сыграл с вами злую шутку. Разбирайтесь сами. О деньгах, которые вы хотели получить, не может быть и речи. Разговор пойдет сейчас о вашем молодом пленнике. Мы не можем оставить Манассия, правоверного иудея, в ваших руках, но предложим достойный выкуп.
Он обратился к банкиру:
– Ты хорошо знаешь цены, назначь и эту.
– Три тысячи драхм вдвое перекрывают стоимость раба в любом районе Срединного моря.
– Да мы скорее убьем его, чем согласимся на такие деньги, – закричал один из сопровождающих, коверкая слова. – Этот пес обманул нас. – И пнул ногой Манассия с такой силой, что тот рухнул на землю.
Каиафа поднял руку.
– Не делай так, чужестранец. Вы позаботились о своей безопасности, но и я позаботился о своей. Убивать в этой стране вам никого не следует. А деньги? – Найдете моего сына и получите все сполна.
Узнав в сопровождающих римских служащих самого низкого ранга, Каиафа представил, как могли развиваться события.
