К чести Марабоды, войска маркоманов отступили в достойном виде, хотя и были сильно потрепаны. За время перегруппировки маркоманов легат не терял времени, и когда маркоманы готовы были продолжать сражение, то обнаружили линию свежих, только что введенных в бой когорт. Легион казался восставшим из праха. Снова начинать сражение? Когда же Марабоде доложили о потерях, он прекратил подготовку к новому сражению.
Легат, воспользовавшись непонятной передышкой, приступил к сооружению лагеря, и уже через два часа линейные когорты, вспомогательные отряды и раненые оказались под защитой валов.
К вечеру следующего дня маркоманы начали снимать осаду лагеря и отходить. Вскоре показались плотные колонны войск, и Гай Сатурнин уже въезжал в ворота лагеря. Опасность миновала, люди вздохнули свободно.
Командующий вместе с легатом и префектом побывал во всех подразделениях легиона, стремясь составить мнение о его боеспособности. Не пропустил он и лазарета и прикусил губу, обнаружив большое количество раненых.
Вечером в палатке легата шел разбор сражения. Настала очередь высказаться легату. Подробно, со знанием дела легат проследил все этапы сражения. По каким бы направлениям ни проводил он анализ событий, всюду мелькали два имени: Понтий Пилат, Авилий Флакк. Командующий не мог не обратить внимания на роль этих людей в ходе сражения. Когда заговорил префект легиона Люций Мессала, Гай Сатурнин удвоил свое внимание: любил он слушать префекта, речь которого была бесхитростна, когда вопрос касался интересов легиона.
– Я не сообщу ничего нового, – начал префект. – В первой половине сражения инициатива принадлежала противнику, известно, что во второй – мы перехватили эту инициативу. Захват инициативы связан с получением рапорта о предполагаемом плане Марабоды истребить когорту тысячников. Из рапорта нам стал очевиден ход событий. Со временем мы додумались бы до тайного плана Марабоды. Полученное известие ценно тем, что оно было получено в нужное время.
Здесь уже говорилось: понимание плана Марабоды родилось в голове Понтия Пилата, принципала десятой когорты. Для многих это неожиданность, но только не для меня. Я понял ранее: принципал обладает способностью видеть поле боя и правильно предвидеть развитие событий. Многие придут к выводу, что здесь налицо случай. Ничего подобного. Перед нами ученик Карела Марцеллы, сражавшегося в Иберийском легионе лет двадцать назад, и наше поколение его помнит.
– Вот и появился Карел Марцелла, это невероятно, это радостно для меня! – воскликнул Гай Сатурнин. – Он был моим товарищем по легиону, его ждала большая карьера, если судить по его способностям. Всегда с сожалением думал о его исчезновении. Верю: он возродился в молодом принципале, и я непременно хотел бы с ним встретиться.
Через некоторое время в палатку вошел молодой атлет с приятным выражением лица. Вид принципала отличался не только опрятностью – все на нем прилегало и было впору; Понтий представлял классический вид профессионала. Легат, показывая Понтию глазами на командующего, проговорил:
– С тобой, принципал, хочет побеседовать командующий.
– Я узнал, что ты ученик Карела Марцеллы. Мы были знакомы с ним в дни молодости, и я сохранил о нем высокое мнение, несмотря на некоторые недоразумения. Сколько же лет он тебя учил?
– Четыре года, игемон. Когда я отправился на вербовочный пункт, то чувствовал себя в полной силе.
– Расскажи, где он сейчас, как живет, чем занимается?
– Сейчас Карел Марцелла живет в соседнем с моими родителями имении, и мы выкупаем это имение для него.
– Кто это мы и как далеко продвинулось дело? – продолжал Гай Сатурнин.
– Мы – это я и Карел Марцелла. Выкупили только четвертую часть. Приобретение идет медленно, но уверен, мы справимся.
Гай Сатурнин помолчал. Затем повернулся к кому-то из сопровождающих и сказал:
– Сегодня легион получил подарок от Карела Марцеллы. Я имею в виду бросок копья по-иберийски и работу сариссой – коронные номера старшего принципала. Не знаю, Понтий Пилат, как оценит твою работу легат легиона, но как бывший товарищ Карела Марцеллы прошу передать: его усилия приняты армией в моем лице.
Гай Сатурнин взял кожаный мешочек из рук сопровождающего, раскрыл его и положил на стол.
– Здесь 20 аурий. Деньги мои личные, регистрации не подлежат. Передай привет своему учителю, при первой возможности я навещу его. Он один из немногих, кого хотелось бы увидеть из времен моей молодости.
Пока командующий говорил, легат придвинул к себе мешочек с монетами и добавил десять золотых. Мешочек вновь оказался на середине стола. Протянулась рука префекта, и его пять аурий оказались там же. Каждый трибун из присутствующих положил по пяти аурий, и последний затянул мешочек, показывая, что процедура имеет отношение только к верхнему эшелону командного состава.
Гай Сатурнин поднял глаза на Понтия:
– Возьми деньги, принципал. Что делать – знаешь. Пусть боги берегут тебя в сражениях.
Понтий подошел к столу, взял тяжелый мешочек золота, попрощался с присутствующими и молча вышел из палатки.
