«Бар-pa Понтию Пилату», – подытожил про себя декурион.
Пока велись разговоры, на поляну вылетела группа преследователей. От опушки леса отделилась могучая фигура воина, начавшего метать дротики с удивительной быстротой. Во всей его повадке двигаться было для Клавдии что-то знакомое. Через минуту по поляне носился только десяток коней без всадников.
– Такое я вижу впервые, – заговорил Элий Галл, – но по слухам, до меня доходившим, передо мной должен быть Понтий Пилат.
Клавдия бессознательно повернула коня и хотела поехать навстречу Понтию Пилату, но из леса вылетела новая группа преследователей.
– Следуй дальше, Элий Галл, – проговорил декурион, – у нас еще много дел. Надо сходить на место последней схватки, может, кто-нибудь остался жив или лежит раненый.
Чья-то твердая рука взяла повод коня, и вот Клавдия уже скачет вперед. Обернувшись, она видит поднятую в прощальном приветствии руку Понтия Пилата.
Историки последующих поколений запишут: в этом году римские легионы активных действий за Ренусом не предпринимали. Историки будут правы, думал Понтий Пилат, а потомки, читающие сочинения, не смогут оценить наш труд, наше напряжение сил. Сегодня пересекли две болотистые равнины, хорошо еще к вечеру вышли на возвышенное место, а то могли бы заночевать в болоте, как случилось неделю назад. Мало того, в середине дня были атакованы две центурии прямо в болоте. Конечно, я вовремя пришел на помощь, но трое ранены. Неделю идем сырыми местами, ноги всегда мокрые, обсушиться негде: костры не горят; комары ночью сильно досаждают и не дают спать. Невыспавшийся солдат никуда не годится, он и неприятеля подпустит, и стрелу просмотрит. Сегодня нам повезло, мы вышли на сухое место. После утомительного перехода надо рыть ров, ставить палатки. Поел и сразу спать, не успел заснуть – подъем. И так каждый день.
Люди держатся хорошо месяц, полтора, затем начинают уставать. Походы длятся по четыре месяца и больше, последние недели самые тяжелые. Кажется, не кончится никогда изнуряющая душу и тело жизнь. А историк напишет: активных действий легионы не проводили.
Так рассуждал Понтий Пилат, сидя на коне и обозревая строй своей когорты. Он был доволен и собой, и конем. Наличие коня причисляло его к старшему командному составу легиона, предоставляя таким образом возможность перехода в сословие всадников после десяти проделанных на коне кампаний. Шестую кампанию проводил Понтий на коне, но военные действия шли вяло, и показать себя случая не представлялось.
Получение статуса всадника Понтий связывал с Клавдией, дочерью всадника Прокулы, о которой не переставал думать все время, прошедшее с момента последней встречи.
Время шло, а девушка оставалась для него такой же недосягаемой, как и в первый день встречи. Надежды прекрасны, но через год-два они рассеются сами собой: кто будет ждать его так долго и безнадежно? Понтию становилось неуютно, он видел себя незащищенным и уязвимым, как в тот день, когда увидел Герду. Тогда рядом был Авилий Флакк, а кто может быть сейчас?
Ожидались важные события. Прошел слух о приезде Германика Юлия Цезаря в качестве нового командующего. Понтий встречал будущего командующего в Паннонии, но оценить его способности не мог потому, что тот командовал соседней армией. Люди, побывавшие с ним в боях, отмечали его ум, храбрость, уравновешенность.
Доходили сведения о желании Германика начать вторжение за Ренусом, но каждый раз император Август откладывал начало боевых действий. Многое изменилось в день кончины императора Августа. Временное безвластие подорвало дисциплину, появились сборища, началось непонятное для Понтия брожение умов. Он увидел в новом свете устремления и желания, которые раньше считал малозначимыми. Приходилось принимать к сведению, что для многих эти желания были очень важными. Понтий обратился с рядом вопросов к Аману Эферу, тот спокойно ответил:
– Ты проходишь путь познания.
Аману можно было и пофилософствовать. Его сирийцы, наблюдая нейтральную позицию своего командира в возникшей смуте, последовали его примеру. Люди же Понтия были подхвачены волной всеобщего волнения и негодования. Весной в легион прибыло новое пополнение из городской прослойки Рима. Не привыкшие к труду, прожившие жизнь за счет хлебных раздач и подачек политических деятелей, новички столкнулись с напряженной жизнью войска. Воспользовавшись периодом безвластья, новички старались возбудить легионеров, принудить войсковых начальников облегчить порядки и увеличить жалованье.
Проходя мимо большого сборища, возникшего на плацу, Понтий слышал выступление одного из новичков:
