Я никогда не встречалась с Адамсом, но тот твит был моим. Я написала: «Не спрашивайте ребенка, вел ли он себя грубо с другими детьми. Он будет все отрицать. Вместо этого скажите: “Интересно… как ты думаешь, это твое лучшее проявление?”» За этим твитом стояла целая история. Одна из моих учениц, 12-летняя Кейси, сказала своей подруге Донне, что больше не желает с ней общаться, и добавила: «Дело не только во мне. Ты никому не нравишься». Донна прибежала в мой кабинет и разрыдалась. Как и директор Адамс, я сразу же жестко обрушилась на Кейси, которая поначалу защищалась. «Вы хоть представляете, насколько Донна надоедлива? — спросила она меня. — Она вмешивается в каждый разговор».
Я подавила желание ответить: «Серьезно? А помнишь, как тебе было плохо в пятом классе, когда Кэти заявила, что больше не хочет с тобой дружить?» Но это ни к чему бы не привело, поэтому я сказала: «Когда Донна передала мне твои слова, поначалу я растерялась. Ты всегда была такой доброй». Затем я задала девочке волшебный вопрос: «Как ты думаешь, это твое лучшее проявление?»
Кейси отбросила защиту: «Нет, и я не хочу быть такой». Она пожелала загладить вину.
Адамс придерживался аналогичной тактики в разговоре с мальчиками и позже поведал мне, что тот самый «волшебный вопрос» заставил шутников задуматься: «Они сменили тон. Потекли слезы, и мы стали говорить не о недостатках характера, а о том, как все исправить», — написал он мне.
Если найти правильный подход, школьники сделают все, что в их силах, чтобы стать лучшей версией себя. Они должны верить, что родители заботятся о них и хотят им помочь. Хорошая новость (и плохая тоже): у вас будет масса возможностей подтвердить, что вину можно искупить. Трудности бывают разными, но особенность средней школы в том, что не всегда все идет по плану. И это делает суперстойкость очень важной суперсилой. Вот как вы можете помочь ребенку учиться на ошибках, восстанавливаться и находить путь вперед, если он оступился.
Шестиклассница Мэдди пришла ко мне со списком жалоб: «Как бы вы себя почувствовали, если бы кто-то поделился секретом с пятью вашими лучшими друзьями, но они не раскрыли бы его вам? Или если бы вам показали видео и фото с тусовки, на которой вас не было? А со мной это происходит
Если ребенок реагирует импульсивно, когда чувствует себя ущемленным, попросите его объяснить вам ход его мыслей. Меньше сосредоточивайтесь на том, чтобы пресечь нежелательное поведение, и больше, — на том, чтобы докопаться до причин, по которым подросток так поступает. Как объяснил психолог Адам Кокс после выступления, на котором я присутствовала в Вашингтоне, «вам нужно дать именно то, чего им не хватает: уважение и авторитет». Кокс, автор книги «Взлом кода мальчиков»[76], призывает родителей использовать «уверенный тон», чтобы устранить бесполезную эмоциональность и сделать просьбы или предложения более убедительными. Он описывает этот тон как ровный и директивный, но «не кричите, как сержант на строевой подготовке». Слова, которые вы выбираете, не менее важны. Об этом рассказала мне Кэтрин Рейнольдс Льюис, автор книги «Хорошие новости о плохом поведении»[77]: «Одна из самых сильных фраз, которые я использую со своими детьми, звучит так: “Я не могу заставить тебя это сделать”. Когда вы ослабляете вожжи, ребенку приходится справляться с ситуацией, а не избегать ее, сражаясь с вами».
Если, несмотря на все ваши усилия, ребенок не может оправдать ожиданий, расспросите его. «Мы, взрослые, славимся тем, что думаем, будто знаем, что происходит, навязываем решения и злимся на ребенка, когда эти решения себя не оправдывают, — говорит психолог Росс Грин, автор книги “Взрывной ребенок”[78]. — Но ребенок не принимал участия в наших решениях». В беседе со мной он рассказал, что советует родителям рассматривать ребенка как партнера, а не противника и решать проблемы вместе. «Родители порой боятся, что потеряют власть и снизят требования, но это не так, — объяснил он. — Чаще всего дети жалуются, что родители их не слушают, а родители постоянно сетуют, что дети с ними не разговаривают. Но дети молчат, потому что мы их не слушаем».
