Правильно ли он поступает? Этот вопрос, как и вчера, мучил его, а может быть ещё сильнее. Груз переживаний от содеянного поступка становится тяжелее, от сомнений в его правоте. Мысленно Владимир убеждал себя, что он, наконец, добился счастья и счастья любимой, что он поступил единственно правильно и возможно. Он взглянул на Веру, на её повлажневшее от бреда лицо. «Счастлива ли она? – спросил себя Владимир, ища поддержки внутреннего голоса. – Ведь она со мной рядом, не по принуждению, а потому что любит, – убеждал он самого себя».
Под утро он, истерзанный внутренним диалогом с самим собой и сомнениями, так и не заручившись поддержкой собственного «я», оставил много сил, а вместе с ней и решительность, на место которой пришла тревожность и чувство чего-то гнетущего. Друг так и не вернулся обратно в дом, и бог знает, где он сейчас. Может, стоит за дверью с топором и выжидает, когда ничего неподозревающие любовники её откроют? Владимир попытался встать, но ноги косились от слабости, голова до тошноты кружилась. Преодолев болезни тела, он подошёл к дверному глазку. В выпуклый окуляр не разглядел он никого. Тогда Владимир вернулся назад по коридору и вошёл на кухню, открыл одну из створок стеклопакета и высунулся в окно по пояс. Приятный свежий утренний ветер обдал лицо. Он огляделся: никого вокруг, если не считать дворника, шаркающего прутковой метлой по асфальту между машин. Вериной машины тоже не было.
Убедившись, что друга нигде нет, он вошёл в комнату, где спала Вера. Присев легонько на край кровати, он провёл рукой по её спутанным волосам и по холодной и влажной щеке.
– Проснись дорогая, проснись. Нам пора ехать, – произнёс он, как только мог ласковее, пробуждая её.
– Где Ники? – спросила она первым делом, как только раскрыла красные от усталости веки.
– Зачем он нам? Теперь мы и наш ребёнок будем вместе. Будем жить вместе. Понимаешь?
– Мне нужно во всём ему признаться, – едва слышным голосом произнесла она.
– В чём же? – спросил он растерянно.
– Раскаяться, попросить у него прощения. Его великодушие не знает предела. То, как он поступил вчера с тобой… и со мной… мог поступить только великодушный человек.
Слова, сказанные любимой, сильно задели самолюбие нашего героя. Под влиянием вспыхнувшего негодования он хотел жёстко упрекнуть Веру в том, что она считает, будто человек, желающий счастья другому, то есть он, достоин лишь прощения от великодушного человека, коим по её представлению являлся Ники. Но, видя её уставшее, измождённое лицо, передумал этого делать.
– Попросим прощения, обязательно попросим, – сказал он сдержано, – но не сейчас. Сейчас надо ехать.
– Стой! Подожди, – окликнула она его, когда он уже выходил из ненавистной ему квартиры. – Сперва нужно навестить его мать, вдруг Ники
там, – произнесла она с тоном последней надежды.
Владимир, скрепя струнами души, молча кивнул ей.
…………………………………………………………………………………
Александра Петровна, так звали мать лучшего друга, жила три года в новой квартире, купленной заботливым сыном. Каждый день Ники и сиделка навещали её. Она уже семь лет была лежачей больной.
Сегодня же утром к дому, где жила Александра Петровна, приехала невестка и лучший друг. Александра Петровна всегда была рада видеть Веру и Владимира, так как считала, что сыну очень повезло в жизни, встретившись с красавицей-женой и таким другом, как Владимир. Владимир также любил её, любил её сердечно, как и собственную мать, которая рано ушла из жизни, оставив его одного с отцом. В ней он невольно чувствовал материнскую заботу. Но на этот раз он пожелал остаться в коридоре за дверьми комнаты, где Александра Петровна находилась всё время.
Вера в разговоре с Александрой Петровной, отбиваясь от расспросов хозяйки по поводу своего измождённого состояния, выяснила, что сын не приезжал к ней сегодня.
Пообещав сиделке и дальше платить за уход Александры Петровны, наш герой вместе с Верой и с тяжким грузом душевных ран уехали в деревню.
VIII
От былого восторга и счастья, в каких нежились наши герои в начале своих встреч, не осталось и следа. Вера хронически болела и не могла спокойно спать, чем сильно беспокоила Владимира. Он несколько раз возил её в больницу, где врачи только пожимали плечами и говорили, что телом целиком здорова она и её ребёнок, и что её аффектный синдром связан, скорее всего, с переживаниями. Вере предписали покой и долговременный отдых, пока возбуждённая нервная система не встанет на своё место.
