Попрощавшись с другом, наш герой оставил шумный город и уехал в даль далёкую, в деревню, где сразу очутился в окружении природы нетронутых лесов, где сосны и берёзы устремлены зеленеющими верхушками, неторопливо на фоне голубого светлого неба покачиваются на ветру, где деревянные косые дома торчат зубцами на травяных холмах, где у подножий в долине дугою и неспешно вьётся серебристая речка, омывая своей прохладной чистой водой подорожники и лопухи, разбросанные по краям земляных берегов, где над правой стороной её гордо и величественно возвышается крутой глиняно-песчаный обрыв, приютивший на своей зелёной макушке две стройные русские берёзы и где ещё много всего неизведанного и интересного приталила природа для неискушённого городского жителя.
IV
Не сразу привыкнул Владимир к новой жизни. Уж слишком свежи и отчётливы оказались воспоминания о прошлой. И если повседневность, сотканная из рубки дров, расчистки снега, похода за водой к колодцу или купания в прохладной речке, ещё хоть как-то затмевала тоску, то ночью несдержанное волей подсознание являло образы, которые, соединяясь причудливым образом с желаниями, рождали иную реальность. И эти сновидения очень волновали его. Он подолгу, уже проснувшись, тяготился ими.
Но что-то и получалось. Например, таланты фотографа в окружении девственной природы лесов и рек окрепли в нашем герое. А он очень любил фотографировать. Эта любовь привилась с детства, когда мама подарила маленькому Володе на день рождения фотоаппарат «Зенит», чтобы сын, кроме того как играть в футбол с Ники или купаться в реке, смог заняться и менее, с её точки зрения, опасным делом. Поначалу Володя отнёсся к такому подарку весьма прохладно и первое время аппарат просто пылился на полке, пока он не вспомнил про него и не взял с собой в поход с ребятами. Там-то ценный подарок и он, за одно, стали центром всеобщего внимания. Володя принялся фотографировать всё, что попадалось ему на глаза. В большинстве своём эти снимки были ничем не примечательны с точки зрения профессионала, но не для маленького мальчика и не для отца, который не скупился на дорогую плёнку и позволял сыну метрами изводить её. Со временем, по мере взросления и становления осознанности пользы своих действий, Владимир приобретал знания и опыт в фотоискусстве и делал всё лучшие и лучшие снимки, теперь уже и другим на радость.
Больше всего он любил фотографировать живую и не живую природу, наверное потому, что начал фотографировать он именно в деревне. И вот он снова вернулся к той жизни…
Первым делом, он обустроил в избе фотолабораторию, отдав ей половину комнаты. Довольный тем, что получилось, раскрыв свою волю, как и двадцать лет назад, он фотографировал часто и много, порой возвращаясь в избу глубокой ночью. А натуры было предостаточно, особенно в зимние время, когда игра снега, солнца, неба и теней в разное время и под разными углами обзора придавали одним и тем же местам неповторимые оттенки.
Там куда он прибыл, зима была ещё наряднее. В отличие от нашей нерешительной зимы, та зима являлась настоящей русской барыней – пышной, белой и могучей, а в купе с высоченными соснами казалась статной красавицей. Немудрено поэтому, что он проводил в лесах очень много времени и фотографировал погружённую в зиму природу то в розовом рассвете, то в переливе белого снега под лучами зимнего солнца, то в ночном тумане луны, которая белым, безмолвным ликом извечно озаряет серебром верхушки упорошенных сосен. В первый год пребывания незнакомца в деревне, наверное, в благодарность, природа как будто сделала ему подарок: выдалась снежной и длинной, отщипнув у весны ещё чуть-чуть времени.
Был март, снега лежало как после январской вьюги. Довольный собой, Владимир возвращался заснеженной ночью после фотографирования покрытой льдом реки. Придя в дом и открыв дверь, он увидел красную мигающую лампу на телефоне. Это была лампа автоответчика. Тут надо сказать ещё немного слов о новом мировоззрении нашего героя: переехав в деревню, он решил избавиться от всего, что напомнило бы его прошлую городскую жизнь, в том числе от всевозможных компьютеров, планшетов, плееров, наушников телевизоров и всех других порождений рук человеческих, которые когда-то в избытке делили с ним время, кроме, конечно же, фотоаппарата. Поэтому и телефон, доставшийся в наследство от прошлого хозяина, он хотел выбросить и не смог. В дань уважения к чужому имуществу он оставил его, но невзлюбил и пользовался им крайне редко.
