Порез полностью

В конце концов вступает Клэр:

– Бекка? Как ты сейчас?

Бекка не отвечает.

– Ты выглядишь расстроенной.

Бекка кивает, потом обращается к Клэр.

– А можно мне пока вернуться в медчасть?

Клэр говорит, что можно, что, вероятно, для первого дня после возвращения этой нагрузки многовато; потом она идет к двери и вызывает сотрудницу. Приходит Мари, поднимает тормоза у коляски Бекки и увозит ее.

Теперь Бекки нет, а мы все сидим и смотрим на Дебби. Тушь течет по ее щекам, и челюсть немного подергивается, но Дебби, не моргая, смотрит перед собой.

– Ты в порядке? – наконец спрашивает Сидни.

Дебби с отсутствующим видом кивает.

Все оглядываются по сторонам, не зная, что делать.

– Точно? – говорит Тара.

– Ага, – говорит Дебби, прекращая таращиться в пространство. – Ага, – говорит она. – Я в норме.

Потом она поворачивается ко мне.

– А ты как? – говорит она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. – Ты в порядке?

Я чувствую, как головы по всему кругу поворачиваются ко мне.

– Конечно, – говорю я. – Да.

Дебби улыбается, потом хлопает себя ладонью по губам.

– Опять я за свое! – говорит она. – Опять забочусь обо всех остальных. Как ты это называешь, Аманда?

Лицо Аманды выражает смесь удивления и озорства.

– Созависимость, – говорит она. – Ты снова ведешь себя как созависимая.

Дебби смеется. Это нервный смех, но все остальные тоже смеются, от облегчения. Все мы.

Теперь, когда меня повысили до Второго уровня, я могу сама ходить везде. Сегодня вечером я отправляюсь в игровую, хотя, вообще-то, мне не особо хочется играть в «Четыре в ряд», а все остальные – в гостиной. Честно говоря, мне хочется посмотреть телевизор, потому что я не видела ни одной передачи с тех пор, как попала сюда, но я не уверена, что можно вот так запросто войти и сесть вместе с остальными спустя столько времени. Я прохожу мимо двери и замечаю, как бейсболка Тары поворачивается вслед за мной.

– Кэлли!

Я оборачиваюсь и вижу, как она догоняет меня по коридору. Она скользит по полу в своих тапочках и лихо подкатывается ко мне, как один из хоккеистов Сэма.

– Эй!

Она тяжело дышит. Мне приходит в голову, что у Тары может случиться сердечный приступ, если она не поправится. Я останавливаюсь и жду, ей нужно отдышаться.

– Ф-фух! – Она улыбается. – Мы тут подумали, может, ты хочешь посмотреть телик? – Она кивает в сторону гостиной. – Ну, знаешь, вместе со всеми. Если только ты не хочешь побыть одна. Ничего страшного, если тебе неохота.

Дышит она все еще тяжело.

– Конечно, – говорю я, глядя в ее смущенное и полное надежды лицо. – Конечно.

Сидни и Дебби сидят на диване. Тиффани на полу, листает журнал и одновременно смотрит телевизор. Сидни поднимает голову, когда я вхожу, отодвигается и хлопает рукой рядом с собой.

– ЛМ, – говорит она. – Садись сюда.

Диван – большая пухлая бугристая штуковина, и, когда я сажусь, ноги у меня не достают до пола. Тара сидит по другую сторону от меня, и ее ноги тоже не достают до пола. Они смотрят «Свою игру» – настал момент двойной ставки[17]. Игрок по имени Тим выбрал вопрос из категории «Звезды немого кино» за 500 долларов. Ведущий задает хитрый вопрос: «Эта актриса, прозванная Возлюбленной Америки, играла в первой экранизации „Хайди“»[18].

– Давай, Тим, – нараспев произносит Сидни.

– Ширли Темпл?[19] – предполагает Дебби.

– Нет, – говорит Тиффани. – Нужна звезда немого кино.

Это я знаю. Знаю ответ. Знаю, потому что мы с Сэмом смотрим телик днем по субботам, пока мама отдыхает.

– Мэри Пикфорд[20], – шепчу я. Потом произношу громче: – Мэри Пикфорд.

Тим нажимает на кнопку. «Кто такая Мэри Пикфорд?»[21]

Раздается звуковой сигнал выигранной двойной ставки. Тим прыгает на месте. Сидни хлопает меня по спине.

– Так держать, ЛМ! Взяла и выиграла двойную!

На следующее утро за завтраком Тиффани объявляет, что едет домой.

– Страховка закончилась, – говорит она, размазывая свою яичницу по тарелке. – Сначала они думали, что я смогу пробыть тут пару месяцев, а теперь говорят, что заплатят только за один, – и он кончается сегодня.

– Везет же, – говорит Аманда.

Тиффани хмыкает.

– Ты не рада? – говорит Тара.

Тиффани солит яичницу, возит ее по тарелке еще немного, потом кладет вилку на стол.

– Нет.

– Почему? Я думала, ты терпеть не можешь это место.

Тиффани качает головой.

– Если вы думаете, что здесь сумасшедший дом, попробуйте пожить с моей семейкой.

Пара человек согласно кивают. Никто, похоже, не в состоянии есть.

– Что будешь делать? – говорит Сидни через некоторое время. – Ну, в смысле, чтобы выкарабкаться?

– Меня переводят на что-то вроде дневного стационара. Какая-то группа, встречи каждый день после школы. – Тиффани делает такой жест, как будто отмахивается от мухи.

– А ты не можешь ходить в школу, а потом приходить на Группу сюда? – говорит Сидни.

– Слишком далеко, как я поняла, – мрачно говорит Тиффани. А потом добавляет еле слышно: – Это уже будет не то.

Звенит звонок; никто не двигается. Потом подходит Клэр и говорит, что сегодня нам не обязательно сразу расходиться по своим занятиям; нам разрешили проводить Тиффани до выхода.