Порез полностью

– Кэлли, – говоришь ты. – Ты хочешь сказать что-то еще?

Я мотаю головой. Но не двигаюсь.

– Ты как будто чего-то ждешь. Можешь сказать мне, чего именно?

Я опять мотаю головой. Потом киваю.

Ты отпускаешь ручку.

Я сую руку в карман и достаю оттуда металлическую пластину.

– Это из столовой, – говорю я.

Ты, кажется, не понимаешь. Я протягиваю железяку тебе.

– Ты отдаешь это мне?

Я не отвожу взгляда от пятна на ковре и киваю.

– Можешь объяснить почему?

– Не особо. – Я стою на боковинах кроссовок. – Чтобы я не… знаете… – Я знаю, что нужно сказать больше. – Чтобы я не воспользовалась этим.

Я поднимаю глаза от ковра, чтобы посмотреть на твою реакцию. Ты стучишь пальцем по губе.

– Я рада, – говоришь ты наконец. – Я очень рада, что ты не хочешь использовать эту вещь, что ты не хочешь навредить себе.

Рука у меня устает – металлическая штуковина становится очень, очень тяжелой. Когда ты наконец протягиваешь руку и берешь ее, она выскальзывает из моих пальцев, невесомая. Ты кладешь ее на угол своего стола.

– Пусть она полежит здесь, пока ты не будешь готова решить, что с ней делать.

Я не понимаю.

– В смысле, я могу ее забрать?

Я перевожу взгляд на маленький, ничем не примечательный кусочек металла на краю твоего стола. Он так близко, что я могу запросто взять его и сунуть обратно в карман.

– Кэлли. – Голос у тебя немного печальный. – В мире полно вещей, которые можно использовать, чтобы поранить себя. Что угодно можно превратить в оружие. Даже если бы ты захотела отдать мне все эти вещи, это оказалось бы невозможно. Ты же понимаешь это, да?

Пожалуй, я действительно понимаю. Я киваю.

– Я не могу уберечь тебя от этого, – говоришь ты. – Только ты сама можешь.

Вечером мы видим Бекку в столовой со своей новой группой из «Чувихи». Наверное, я тут уже слишком давно – в моих глазах все они выглядят вполне ничего.

Бекка проходит мимо нашего стола со стаканом воды в руке; за ней девушка, нормальная на вид, если не считать дергающейся улыбки, несет два подноса с едой. Они доходят до своего стола, и та девушка ставит один поднос перед Беккой, выдвигает для нее стул и передает ей салфетку.

Дебби пялится на них, потом прикрывает глаза рукой, но продолжает наблюдать за Беккой и ее новой подружкой. Наконец она поворачивается к Аманде.

– Похоже, Бекка нашла себе новую созависимую.

Мы возвращаемся к ужину и стараемся больше не смотреть на Бекку. Макароны сегодня особенно никакие. Я раздумываю, не сходить ли к салат-бару. Проверяю сначала, нет ли там вальсирующего Призрака. Ее нет.

– А где Призрак? – спрашиваю я Сидни.

– Дома, – говорит она. – Уехала домой.

Тара и Сидни возмущаются едой, но я не обращаю внимания. Я думаю о том, как люди уезжают отсюда: Ума, Тиффани, Призрак. Кто-то в положенный срок, кто-то без предупреждения, внезапно. Но в конечном итоге все уезжают. Похоже, Тара задала мне вопрос. Я догадалась, потому что все смотрят на меня.

– А?

– Ты не против, чтобы пульт сегодня был у Дебби?

– Конечно, – говорю я. – Само собой.

Простой вопрос, это обсуждают каждый день, только на этот раз в голосование включили и меня.

Дебби переключает каналы так быстро, что трудно сказать, какие именно передачи она отметает. Она ненадолго останавливается на «Кулинарном», где женщина в переднике готовит яблочный пудинг с сухарями в помещении, похожем на настоящую кухню.

– Нет, – говорит Дебби, нажимая на кнопку пульта. – Плохая идея – смотреть, как кто-то делает десерт.

Она щелкает еще, потом останавливается. На экране мы видим только входную дверь какого-то дома. Раздается скрипучий голос: «В чем именно проблема?» Внизу бегут субтитры, повторяющие сказанное. Дальше детский голос, еле различимый: «Моя мама на полу». Ребенок начинает плакать. Субтитры сообщают: «(Ребенок плачет)».

– «Служба спасения 911»! – выкрикивает Сидни. – Обожаю!

Дебби смотрит в экран как зачарованная.

– Я тоже.

Она даже не оборачивается к Сидни.

– Ух ты, – говорит Тара. – Я раньше все время ее смотрела.

– Я тоже, – говорю я и замечаю в своей интонации удивление.

Сидни кидает на меня взгляд.

– ЛМ, – говорит она утомленным старческим тоном, типа как Сэм, когда объяснял мне про нешаблонное мышление, – все обожают эту передачу.

– Думаю, сегодня мне не о чем рассказывать, – говорю я тебе.

Ты киваешь.

– В смысле, все идет очень хорошо, – говорю я.

Ты улыбаешься.

– Я разговариваю на Группе, за ужином, у меня все нормально с другими девочками.

– Хорошо, – говоришь ты.

– Вчера мы все вместе смотрели телевизор.

Ты, кажется, ждешь продолжения.

– А, – говорю я, – и мы смотрели ту передачу, о которой я вам говорила, «Служба спасения 911».

Выражение твоего лица не меняется. Интересно, смотрела ли ты когда-нибудь «Службу спасения 911». Я снова гадаю, какая у тебя жизнь вне «Псих-ты», смотришь ли ты телик, как другие люди.

– Все любят эту передачу, – говорю я тебе.

Ты не соглашаешься и не возражаешь. Я гадаю, не считаешь ли ты глупым обсуждать на терапии телепередачи.

– Она классная. А еще это как домашнее видео. Ну знаете, камера трясется, когда, например, они показывают, как человека несут в «скорую».