Примерно через минуту мимо с ревом проносятся несколько полицейских машин с мигалками. Мы ждем несколько секунд, затем еще минуту, и когда они не возвращаются, я откидываюсь на сиденье, прерывисто выдыхая. Кажется, еще слишком рано говорить, что мы в безопасности, но, по крайней мере, я больше не слышу сирен.
– О чем,
Внезапный раскатистый голос Мэлиса вырывает меня из мыслей. Он поворачивается ко мне. В переулке так темно, что его черты скрыты в глубокой тени, потому гнев на его лице кажется еще более явным.
– Ты хоть представляешь, как плохо все могло закончиться? – спрашивает он, каким-то образом умудряясь оказаться прямо передо мной, несмотря на то что он все еще скован наручниками. – Я подал Вику сигнал бежать. Ты должна была убираться оттуда на хрен. А не затевать чертову драку!
– И оставить тебя там? – Я прищуриваюсь. – Нет.
– Ради всего святого, солнышко! Ты не можешь продолжать так рисковать собой. Тому копу был нужен только я, но теперь они наверняка будут охотиться за всеми нами. Этого ты, твою мать, хотела? Теперь ты счастлива?
Мои руки все еще дрожат от страха и выброса адреналина из-за всего, что произошло за последние пятнадцать или двадцать минут, поэтому я сжимаю их в кулаки. Но не отстраняюсь от Мэлиса и смотрю прямо на него.
– Я делала то, что ты сказал, – упрямо говорю я ему.
– О чем ты? Я никогда не говорил тебе совершать такие безрассудные поступки.
– Ты сказал, что единственный способ защитить тебя и твоих братьев – это оставаться рядом с вами. На моем месте. – Я выдерживаю его взгляд, вздергиваю подбородок и позволяю ему увидеть вызов в моих глазах. – Так я и собираюсь поступить. Я не стану убегать и не позволю тебе разлучить нас. Мне плевать на ваши секретные сигналы. Вик тоже знал, что это плохая идея, я видела это по его глазам. Мы должны держаться вместе.
– Нет, если вы все…
– Нет! – прерываю я его, а сердце так и заходится. Распахнув ворот рубашки, я показываю на заживающую татуировку, которую он нанес мне на плечо. Она все еще яркая и блестящая от свежей краски, кожа немного побаливает. – Ты правда видишь меня такой? Потому что если это так, то ты не можешь просто выбирать те мои качества, которые тебе нравится и отвергать те, которые не нравятся.
Мэлис замирает, моргая и глядя на татуировку, выглядывающую из-под моей рубашки. Его ноздри раздуваются, он тяжело дышит, и в полумраке я вижу, как на его лице отражается сразу несколько эмоций. Когда он снова заговаривает, его голос шуршит, как гравий:
– Рэнсом. Сними с меня эти гребаные наручники.
Рэнсом наклоняется, и Мэлис слегка поворачивается на сиденье, пока его младший брат открывает замок на наручниках. Как только его руки освобождаются, Мэлис хватает меня за затылок и притягивает к себе, усаживая на колени и прижимаясь губами к моим губам. Поцелуй грубый, даже по меркам Мэлиса, и ощущается почти как наказание. Когда он наконец отстраняется, его глаза горят, а рука на моем затылке взъерошивает волосы до самых корней, поднимая мою голову так, чтобы он мог встретиться со мной взглядом.
– Я обожаю эту часть тебя, – говорит он тихим голосом. – Иногда ты чертова заноза в заднице, но твой неистовый дух, солнышко, я люблю больше всего.
Сердце замирает. Это самое близкое к «я люблю
– Нужно снова искать новое место, – говорит он. – Выбраться из города. А мне стоит сесть за компьютер, чтобы убедиться, что следов не останется. – Он поворачивает голову и смотрит на Мэлиса. – Хочешь сесть за руль?
Мэлис ни на секунду не отводит от меня взгляда, только качает головой.
– Не-а. Мне и так хорошо.
Рэнсом усмехается.
– Еще бы. Единственная, кто может заставить Мэлиса отказаться от возможности сесть за руль, – это Уиллоу.
– Ну, один из вас должен это сделать, потому что у меня есть работа, – замечает Вик. – Если только вы не хотите, чтобы нас сегодня арестовали по-настоящему.
– Ладно, я поведу, – предлагает Рэнсом.
Они с Виком быстро меняются местами, что немного неудобно, поскольку они не могут открыть двери, а затем заводит машину, выезжая из переулка. Рэнсом ведет машину быстро, но осторожно, стараясь слиться с потоком автомобилей и избежать встречи с полицейскими.
Теперь, когда мы все снова вместе, я чувствую себя немного лучше. Напряжение в теле постепенно спадает. Мэлис все еще держит меня на коленях, он прижимает меня ближе грубыми руками, поворачивая, пока я не оказываюсь там, где нужно. Затем наклоняется ко мне, и его дыхание щекочет мне ухо, когда он шепчет:
– Тот маленький трюк, который ты выкинула, спас меня от тюрьмы. Спасибо, солнышко.
– Не за что, – шепчу я.
Его голос понижается до рычания, и он добавляет:
– Но это не значит, что я не накажу тебя за это позже.
Я льну к его собственническим рукам и сдерживаю улыбку, а сердце колотится уже по совсем иной причине.
