Порочная клятва полностью

Улыбка Рэнсома ширится, становясь озорной. Он берет расческу и делает пробор на моих волосах, начиная наносить темно-коричневую краску по прядям.

– Несмотря на то, что Мэлис всегда был угрюм и дрался через день, он все равно пользовался популярностью у дам.

– Это уж ясно, – бормочу я.

– Ага. Он был крупным парнем, напористым, задумчивым и все такое. Они на это дерьмо только так покупались. В общем, неподалеку от того места, где мы жили в то время, проходила большая вечеринка. Что-то вроде встречи выпускников или типа того. Мэлис в общем ушел на какое-то время, а потом вдруг возвращается, врываясь в дверь с таким растерянным видом, какой я у него никогда не видел.

– Что же случилось?

– Оказалось, что какой-то придурок вел себя по-свински с кое-какими девчонками на вечеринке, и те захотели уйти. Получилось так, что Мэлис как раз в это время проходил мимо этого дома, и девчонки сразу к нему пристали. Разумно, конечно – когда вас преследует какой-то придурок, нужно спрятаться за большим парнем. Вот только Мэлис… ну, не был самым обаятельным человеком на свете.

Я тихо хихикаю, думая о противостоянии, которое у меня было с Мэлисом, о том, каким грубым и властным он может быть. Обаятельный – не то слово, которое большинство людей использовало бы для его описания. Честно говоря, слово «устрашающий», вероятно, подошло бы больше. Раньше он пугал и меня, хотя теперь, когда я узнала его лучше, мне трудно вспомнить, каково это было.

– Он, очевидно, сказал им, чтобы они шли на хрен и оставили его в покое, но девчонки продолжали преследовать его, поскольку просто находиться рядом с ним было безопаснее, чем быть одним. Мэлис, не зная, что, черт возьми, делать с этой компанией пташек, вернулся найти меня, чтобы я заставил их оставить его в покое.

Я просто представляю себе это: молодой Мэлис, за которым гонится стайка девочек-подростков, пытаясь уговорить его проводить их домой. Одна мысль об этом заставляет меня рассмеяться, и Рэнсом тоже присоединяется.

– Никогда не думал, что настанет день, когда Мэлис будет бояться чего-то подобного, – говорит он.

– Это вроде как имеет смысл. Не похоже, что он мог подраться с ними или что-то в этом роде, так что же еще он мог сделать?

– Очевидно, пойти просить помощи у своего младшего брата, – говорит Рэнсом, и его сине-зеленые глаза искрятся весельем.

Он продолжает работать над моей головой. Краска холодная, запах у нее резкий. Рэнсом втирает ее до кончиков моих волос. Намазывая краску, он рассказывает мне истории о том, как он и его братья были моложе, заставляя меня смеяться.

– Ты бы это видела, – говорит он в середине рассказа о первой квартире, в которой они жили втроем. – Там всегда был жуткий беспорядок, отчасти потому, что квартира была ужасно маленькой, отчасти потому, что Мэлиса никогда нельзя было заставить мыть посуду. Это сводило Вика с ума.

– О боже, наверняка.

– В конце концов, он так разозлился, что надел перчатки и отправился на кухню с большим пластиковым мусорным ведром. Он собрал все, что использовал Мэлис, и скинул эти вещи в мусорное ведро, а затем вывалил содержимое на кровать Мэла, пока его не было дома. Конечно, это привело к тому, что Мэлис, когда вернулся домой, вышел из себя, но Вику было насрать. Он просто спокойно сказал Мэлису, что он не его гребаная горничная, и ему нужно начать прибирать все самостоятельно, иначе он может сваливать.

– Как думаешь, он бы в самом деле выгнал его?

Рэнсом качает головой.

– Нет, но угроза была эффективная. К тому же Мэлис всегда очень заботился о нас, и как только он понял, что Вика это сильно задело, сразу же начал вести себя лучше. К тому времени, как мы переехали на склад, все стало намного проще.

Мне нравится эта мысль: вся троица решает свои разногласия, чтобы продолжать жить вместе. Даже Вик, такой требовательный к тому, как все должно быть, был готов смириться с особенностями Мэлиса, потому что любит своего близнеца.

– Ладно, – говорит Рэнсом. – Хватит о нас. Я хочу побольше узнать о тебе.

– У меня не так уж много смешных историй, – говорю я ему.

Большинство историй из моего детства о наркотических приключениях Мисти, или о том, как надо мной издевались в школе, или о том, как я разбиралась с ее паршивыми клиентами.

Но то, что Рэнсом покрасил мои волосы, кое о чем мне напоминает, и я улыбаюсь.

– В общем, было время, когда я очень хотела рыжие волосы, – начинаю я.

– О, звучит интригующе.

– Мисти знала одну женщину. Без понятия, была ли она тоже проституткой или просто одной из ее подруг, но она частенько заходила к нам, и у нее были потрясающе красивые рыжие волосы. Вьющиеся, упругие. Я с таким благоговением на них смотрела. Я знала, что у меня никогда не будет таких кудрей, как у нее, но решила, что смогу добиться нужного цвета, если хорошенько потрудиться.

Думать о Мисти немного больно, но я стараюсь не задумываться об этом и продолжаю: