У меня на языке вертится сказать ей, что она мне не родня и лучше бы я никогда с ней не встречалась. Зная то, что знаю сейчас, я бы предпочла провести всю свою жизнь, понятия не имея, откуда я родом.
К счастью, Оливия все еще болтает о Трое, поэтому не замечает возмущенного выражения моего лица, пока я пытаюсь сдержаться и не ляпнуть что-то.
– Сегодня вечером мы все уладим раз и навсегда. Это будет последняя часть переговоров, – говорит Оливия мне.
Она звучит весьма категорично, и я хмурюсь, не совсем понимая ее. Понятия не имею, что эти слова за собой повлекут, поэтому, когда машина наконец останавливается в пункте назначения, я еще больше запутываюсь.
Снаружи здание выглядит непримечательно. Похоже на какой-то склад или фабрику, которые утратили свое первоначальное назначение и превратились в нечто иное.
Оливия надевает солнцезащитные очки и поправляет повязку на голове, а я прищуриваюсь. Она будто… хочет скрыть свою личность.
– Не отставай, – резко говорит она мне, выходя из машины и нетерпеливо ожидая, когда я последую за ней.
Я подчиняюсь, и она ведет меня вокруг здания к черному ходу. Когда мы заходим внутрь, я моргаю, застигнутая врасплох флуоресцентным освещением и громким шумом. Я слышу шум толпы, смех и глумление, а в воздухе витает запах пота и крови.
Прежде чем я успеваю что-либо спросить, Оливия направляется вперед, ее туфли стучат по изрытому бетонному полу, и мне приходится поспешить, чтобы догнать ее.
Мы поднимаемся по лестнице, а затем проходим через дверной проем в небольшое помещение, и я понимаю, что это похоже на закрытую ложу на арене или что-то в этом роде. Перед нами открывается вид на пространство внизу, и я вижу множество людей, собравшихся вокруг чего-то, напоминающего бойцовский ринг.
Я моргаю, когда все начинает обретать смысл.
Ну, по крайней мере, кое-что. Теперь мне понятно, что это за место, но я по-прежнему понятия не имею, что мы здесь делаем.
Оливия расслабляется, как только садится, затем снимает солнцезащитные очки и платок. Стекло, отделяющее нас от остальных зрителей, должно быть, одностороннее, так что она явно больше не беспокоится о том, что ее узнают.
– Вот и ты.
Низкий голос позади заставляет меня подпрыгнуть, и я оборачиваюсь. Трой входит в комнату своей обычной развязной походкой. Он уважительно кивает Оливии, а затем ухмыляется мне, оглядывая с ног до головы.
– Ах, моя будущая невеста, – растягивает он слова. – Неужели не могла надеть для меня что-то более сексуальное?
Я смотрю на него, и щеки горят от ярости. Прежде чем я успеваю огрызнуться, что скорее умру, чем буду потакать его маленьким капризам, ко мне обращается Оливия.
– Трой обожает эти бои, – говорит она. – Он приходит сюда и делает на этих людей ставки, как другие делают на лошадей.
– Какое это имеет отношение к вашим переговорам? – спрашиваю я, чувствуя неприятный привкус этого слова во рту.
– Как я и сказала ранее, это последний этап. Ставка на бой. Хотя я надеялась на что-то более… – она с отвращением оглядывает скудное пространство, – подходящее, так сказать.
Трой пожимает плечами.
– Подходящая арена, принадлежавшая Джулиану Мадуро, сгорела дотла. Так что это лучшее, что у нас есть на данный момент. Жалкое местечко, но в последнее время здесь народу больше, чем когда-либо, а это хорошо. – Он переводит взгляд на меня, его улыбка становится немного разочарованной. – Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное раньше?
Я осторожно качаю головой, не произнося ни слова в ответ.
– А-а. Полагаю, у тебя все-таки осталось пару вишенок, которые можно сорвать. – Он подмигивает и облизывает губы. – Но ты, наверное, видела что-то подобное в трущобах, в которых выросла. Драки голыми руками, без оружия, без прикрытия. Просто два человека выбивают друг из друга все дерьмо, чтобы выяснить, кто продержится дольше. Напряженная и жестокая борьба. И, если нам повезет, кого-то, возможно, вывезут отсюда на носилках еще до конца вечера. Если они не умрут, то, скорее всего, всю оставшуюся жизнь будут питаться через трубочку.
Трой говорит об этом так, как другие говорят о футболе или баскетболе, но ему явно нравится наблюдать за этими боями из-за крови, насилия и возможности увидеть, как кто-то умирает. Неудивительно.
Но я все равно не вижу смысла, почему сюда притащили меня. Если Оливия и Трой хотят поставить на тупую драку, то я им для этого не нужна. Я не присутствовала ни на одних переговорах, связанных с нашим браком, поэтому не понимаю, почему меня вдруг пригласили именно сейчас.
Я уже собираюсь сдаться и спросить, но тут по дрянной акустической системе раздается трескучий голос, объявляющий о следующем бое.
Я едва улавливаю большую часть, так как диктор принимается подбадривать жаждущую крови толпу, но среди радостных криков зрителей выделяется имя, от которого у меня кровь стынет в жилах.
Один из бойцов – Мэлис Воронин.
Я буду смотреть, как Мэлис сражается, и если это хоть немного похоже на то, о чем говорил Трой, то красивого тут будет мало.
