Рэнсом подмигивает мне, и я понимаю, что он просто шутит, пытаясь, как всегда, поднять настроение. Меня переполняет благодарность к нему и к тому, что он, кажется, никогда не позволяет обстоятельствам долго его угнетать.
– Проблема в том, что нужно постоянно искать заброшенные места, где можно спрятаться, – говорит Мэлис. – Может, лучше спать днем, а ехать ночью. Набрать немного расстояния между нами и Детройтом, пока все спят.
– Ага, или это может сделать нас еще более заметными, – бормочет Вик. – Возможно, было бы лучше слиться с толпой, насколько это допустимо.
Мэлис кивает, признавая его правоту.
Рэнсом играет со своим пирсингом на языке, просовывая его между зубами.
– Но лучше не планировать слишком далеко вперед, на случай если в последнюю минуту понадобится что-то изменить. На самом деле, если выберем правильную схему, это, вероятно, поможет нам быть на шаг впереди нее.
– Запасной план – это всегда хорошо, – соглашается Мэлис. – Иногда можно прятать машину в одном месте, а ехать в другое.
– Нам, наверное, придется бросить машину в какой-то момент, – добавляет Вик. – Так ей будет сложнее нас отследить.
Он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но, прежде чем успевает это сделать, что-то на экране привлекает его внимание. Он садится прямее, его глаза расширяются, а плечи напрягаются.
– Что? – спрашиваю я, наклоняясь вперед. – Что такое?
– Мы только что получили сообщение, – говорит он нам. – От Икс.
Внутри все сжимается, и я внезапно радуюсь, что съела сегодня только овсяный батончик, поскольку иначе меня, вероятно, вырвало бы прямо на блестящий линолеум этой кухни.
Икс и Оливия – одно и то же лицо, поэтому, о чем бы она ни писала, ничего хорошего точно не будет.
– Расшифруй его, – говорит Мэлис резким голосом.
– Работаю над этим, – отвечает Вик.
И, конечно, это занимает целую вечность.
Я понятия не имею, сколько времени обычно на это уходит, но минуты, кажется, тянутся бесконечно. Мэлис начинает расхаживать по комнате, а Рэнсом дрыгает ногой, все еще сидя на стойке. Вик пристально смотрит на экран ноутбука, как будто может одним взглядом заставить прогресс идти быстрее.
Я же просто стою на месте, желудок делает сальто, а сердце бешено колотится.
Что бы она ни сказала, это явно что-то плохое. Хотя братья были в лыжных масках, когда спасали меня, Оливия, естественно, поняла, кто они. Она будет в ярости и выместит это на парнях.
У меня в голове прокручиваются десятки ужасных сценариев, и я прикусываю нижнюю губу, пытаясь дышать сквозь приступ паники и беспокойства. Может, она уже знает, где мы. Может, уже послала за нами своих людей. Может, она прямо за дверью и просто отправляет это сообщение в качестве формальности, прежде чем ворваться сюда со своими наемниками, чтобы утащить нас с собой.
Я бросаю взгляд на затемненные окна, но ничего не вижу сквозь чернильную тьму ночи за окном. Только теплое отражение кухни, в которой мы все находимся.
Я пытаюсь убедить себя, что она не может знать, где мы. Виктор замел наши следы, и Оливии потребовалось бы некоторое время, чтобы перегруппироваться после нападения на церковь.
У нас было преимущество, и она скорее всего вела слежку за трекером, который мы выбросили.
Я заставляю себя сделать один глубокий вдох, затем другой, пытаясь успокоить сердце, прежде чем оно выскочит из груди.
– Окей, готово, – наконец говорит Вик. Мы все толпимся у него за спиной и видим загружающееся сообщение на экране его ноутбука.
Первое, что я вижу, – это фотография Троя.
Он лежит навзничь на тускло-бежевом ковре церкви, где в него стреляли, в луже собственной крови. На его лице еще больше крови, она впитывается в белую рубашку.
– Черт, – выдыхаю я, и мой желудок сжимается еще сильнее. – Ты убил его.
– Он получил по заслугам, – выплевывает Мэлис, в его голосе нет ни капли раскаяния. – Прокрути вниз.
Вик повинуется и переходит к самому сообщению. И, как я и ожидала, Оливия разозлилась до чертиков.
Я сжимаю руки в кулаки, презирая эту женщину еще больше. Ненавижу, когда она говорит обо мне так, словно я – собственность, будто она владеет мною, а парни пришли и украли ее вещь. От этого мне становится еще хуже, и я с трудом сглатываю.
– Чертова
Когда я слышу его слова, по моему телу разливается тепло, и я подхожу к нему, протягиваю руку и кладу ее ему на плечо.
