Я повидала на своем веку достаточно бейсбольных игр,едала густо намазанные хот-доги в Канзас-Ситии буррито «карне асада» в Сан-Францискоу солнечных лотков во дни без тумана.Сиживала в барах часы напролет, смотрелабаскетбол и бейсбол и суперкубок,и даже давала «пять» и чокаласьсвоим едва ль не пустым стаканом с чужим человеком,потому что приятно было пережить что-товместе, хотя ничего мы не переживали вместе,кроме драмы игры, ее игроков.Если честно, люблю я – почему я люблюзвуки игр, даже когда не включаюсь, в пол-уха, – вот что:когда моему отцу и отчиму приходилось быватьв одной комнате или везти нас с братомв еженедельных перемещеньях из домав дом, они краткий миг стояли вместе в дверях илина гравийной дорожке, и ощущалось оно, как настоящийужас, двое мужчин, до тогоразных, что едва-едва различаешь, что тени у нихприделаны одинаково, и как раз когдамне казалось, нет сил моих видеть, как между нимитянется пауза, они заговаривалио матчах на вылет или финалах или какая уж там командачто-то там вытворяет, как того требовал сезон,или, бывало, они даже пожимали плечами илидвигались как-то, что казалось, эти два человека непротивоположны на самом-то деле. Однажды я сидела в машинеи ждала, когда кто-то из них увезет меня,и с заднего сиденья, клянусь, они смотрелись,будто в одной команде, единыпротив общего недруга, сражалисьвсе это время на одной стороне.<p>Доказательство</p>Сокол глазеет на нас с высокой тонкой ветки,и мой муж удивляется, что ветка держит весохотника. Он маленький, говорю. Мой муж говорит – большой.Очевидно, это зависит от того, с кем сокола сравнивать, —с ястребом, с белоголовой овсянкой, с призраком,с абстракцией. Сокол смотрится не крупно, однако значительно.Выделяется. Есть в нем нечто классное, оно словно бы говорит: сегоднясамый что ни есть день опробовать ловкость в утреннем воздухе,исполненном мертвой листвы и непрерывности ржавыххризантем. Прилив облегченья возникает, как чек в почтовом ящике.Смотри, я уже заметила что-то другое, не своелицо, ускользающее в туманном зеркале, милую серьезность пса,боготворимого от носа до лапы.У меня доказательство, что ветвь, которая едва ли не веточка, все-такиможет держать слишком тяжелого сокола. Не бог весть что, понимаю.<p>Сердце в огне</p>
