Портрет лива в Старой Риге полностью

И р м г а р д е. Ступайте принесите вазу.

Г у н в а л д и с  с  И н т о м  уходят вправо.

Визбулите открывает окно.

Ирмгарде достает из тумбочки и режет сыр.

Б е н и т а. И как это Астрид Меднис, опытный водитель, допустил такую оплошность.

И р м г а р д е. Боюсь, оплошность допустил доктор Гайлис. Все, что он хотел сообщить сильнейшему в семье, он мог преспокойно сказать самой Смуйдре.

Возвращаются  И н т  и  Г у н в а л д и с  с вазой, ставят ее на прежнее место. Инт идет за венком.

Появляется  Л е л д е, что-то шепчет Бените. Обе вместе уходят вправо.

Возвращается  И н т  с венком.

И н т (Ирмгарде). Оказывается, вы из Талсы?

И р м г а р д е. Родилась и выросла.

И н т. А говорите вы, точно по книге читаете…

И р м г а р д е. Мама у меня родом из Добеле^{118}.

И н т. А я из Колки^{119}, и стоит мне тут в Риге рот раскрыть, все помирают со смеху. Ладно, сказал я Лелдыне, буду молчать, будто воды в рот набрал.

И р м г а р д е. Лелде ваша…

И н т. Да, собираемся пожениться. По осени из Колки перееду в Вентспилс, там Лелде поступит в школу медсестер.

Появляется  Л е л д е.

Лелдынь, а тетушка — моя землячка!

Л е л д е (кивнув, подбегает к телефону, набирает номер). Сестра Зайга? Прошу, передайте сестре Руте… Это Лелде… Чтобы скорее поднялась. (Кладет трубку, торопливо уходит влево.)

Все переглядываются.

Г у н в а л д и с. Должно быть, Лаунаг.

И р м г а р д е. Боже мой.

В и з б у л и т е. Сил моих нет. Вчера Камалдыня, сегодня…

И р м г а р д е. Цыц, Визбулите.

Появляются сестра  Р у т а  и  Л е л д е.

Рута чуть ли не бегом скрывается вправо.

Л е л д е. Инт, пойдем поможешь!

И н т. Можно.

Л е л д е. Товарищ Строгов… нельзя ли и вас?

Гунвалдис кивает.

Все трое уходят вправо.

В и з б у л и т е. Я как мышка испугалась.

И р м г а р д е. О чем вы так долго говорили с Марисом?

В и з б у л и т е. Да так… Сказку для него сочинила, чтоб не подумал невесть что, хотя у сказки на сей раз вполне реальная основа…

И р м г а р д е. Она, говорят, есть в любой сказке… Не нравится тебе мой внучок?

В и з б у л и т е. Нравится, да разве этого достаточно?

Возвращается  П а р с л а. Подходит к окну, смотрит на улицу, прислушивается к дальнему пению.

Появляется  С м у й д р а.

Ирмгарде, Визбулите и Парсла вопросительно смотрят на нее.

С м у й д р а (садится на кровать Ирмгарде). Да, конечно, не обошлось без травм, но в общем-то ничего страшного.

И р м г а р д е. Главное, жив. Остальное… тоже, конечно, но это самое главное. Боже мой.

С м у й д р а. Астрид уже на ногах, когда я вошла, он стоял у окна.

И р м г а р д е. Вот этого, вероятно, еще не следовало делать.

С м у й д р а. Уложила в постель и строго наказала, чтобы больше не вставал.

И р м г а р д е. О том, что завтра вас ожидает, сказали?

С м у й д р а. Да, сказала, что перевожусь в другую больницу, впрочем, об этом Астрид уже знал, но вот о том, что сначала надумала к Иевине в Дзербене съездить, не сказала ни слова, а то еще разволнуется.

Возвращается  Б е н и т а. Идет медленно, в руке зажат платок, с виду спокойна.

Визбулите отступает назад. Прижимается к стене.

Ирмгарде встает.

Бенита остановилась. В ответ на вопросительный взгляд Ирмгарде молча кивает.

Потом все смотрят в распахнутое окно.

С улицы доносится песня Эмиля Мелнгайлиса^{120}«Янов вечер», известная запись со столетнего юбилея Праздника песни^{121}:

Ирмгарде, Бенита, Смуйдра, Парсла и Визбулите в светлую летнюю ночь слушают этот гимн жизни.