Подпольщику не сидится. Он поднимается с дивана, ходит туда-сюда перед столом. Цепь, сворачиваясь петлями и позвякивая, тянется следом.
В подвале народу было не особенно много – Нэт, паяющая что-то в углу, вяло переругивалась с сидящим рядом и жующим кусок хлеба Джимом, чуть поодаль, у печки, стояла Агата, на дальних ящиках пристроились ещё двое парней. Все, стоило последователю переступить порог, уставились на него недружелюбно и настороженно. На зашедшего следом Арсеня смотрели иначе: Нэт – недоверчиво, Джим лишь слегка поднял брови. Агата приняла независимый и горделивый вид и демонстративно отошла в угол, бросив: «Не смею мешать».
– Спасибо. – Док без выражения кивнул ей. Он чувствовал себя отвратительно – вернулось беспокойство за брата, отошедшее было от недосыпа, давила враждебная территория. Оценивающе-контролирующие взгляды нервировали, но не настолько – само пространство подвала было пропитано недружелюбными эманациями противоположной фракции.
Слишком рьяно здешние обитатели ненавидели последователей и его, лидера.
А в библиотеке, на цепи, сидел его брат.
И ведь хотел с утра забежать, проведать...
Джим провёл рукой по лицу. В подвале он ориентировался хуже, чем где бы то ни было.
– Арсень…
– Уже, – тот успел захлопнул дверь, – поехали.
Они проходили, проходили и проходили. Сначала, как и было указано в записке, три режима в подвале. После – библиотека, как будто в насмешку или в назидание, где Джим выслушал гневную тираду измученного овсянкой Джека. Там он просидел больше получаса – обрабатывал раны брата, диагностировал общее состояние, пытался увещевать его насчёт диеты и отдыха. Просидел бы и больше, но Кукловод, пошипев динамиками, отправил его в детскую. Менее двадцати пяти секунд. Без помощи Арсеня Джим застрял бы там на неделю.
Прихожая, два раза тени. Пока им выпали эти два раза, они раза четыре проходили слова и раз – невидимые чернила.
Гостиная. «Надеюсь, днём у тебя получится лучше, чем ночью, Джим Файрвуд. Двадцать секунд. Пошёл».
Снова детская, на этот раз – попасть в ловушку. Только Джим присмотрелся к лежащим на столе ножницам, как Арсень его отпихнул, неглубоко вспорол кожу на запястье лезвием и продемонстрировал получившееся камере.
– Смотри, маньяк! Засчитано!
Камера равнодушно поблескивала красным огоньком.
На перевязку не было времени: стоило выйти из комнаты, как их послали проходить ванную.
И снова подвал. На этот раз неприязни во взглядах стало больше.
Гостиная.
Детская.
Джим проходил комнаты остервенело, забывая о ловушках, таймере и собственных кровоточащих руках. Изредка, раз в четыре-пять прохождений, Арсень заставлял его присаживаться и переводить дух. Время сузилось до светящихся палочек на электронном табло, пространство – до скрипа захлопываемой двери и обшаривании гипотетических мест нахождения поисковых предметов.
Голова кружилась от непривычной потери крови.
– Недурно для книжного червя, Джим, – уже вечером, после особенно сложного прохождения, – неужели я дал тебе такие простые задания?
– Я бы… так не сказал, – Джим опёрся затылком о стену, сглатывая пересохшим горлом, – вполне…
– Завтра у вас ещё один насыщенный день. А пока отдыхайте.
– Я так надеялась…
Оба проходильщика синхронно оторвались от тарелок и посмотрели на Дженни.
– Что это помирит фракции, – уже тише договорила девушка. Сложила вчетверо полотенце, внимательно наблюдая за движениями своих рук, разгладила складки поверх получившегося прямоугольника. – А теперь…
Она не договорила. «Теперь» было, когда Арсень и Джим завалились после всех испытаний на кухню, и не когда-нибудь, а во время ужина. Подполье как раз затеяло склоку с последователями; последние утверждали, что Джим слишком уж возится с этим самым Пером, что из-за этого он готов предать своих, что посаженный на цепь Джек – не наказание Кукловода, а хитрый ход Подполья, операция по выманиванию их лидера, и т.д.
Пока их не заметили, Дженни попыталась знаками сказать, чтобы они уходили.
Арсень увидел, но не ушёл. С минуту стоял в дверном проёме – слушал, рукой загораживая вход и для Джима. Потом, расплывшись в улыбке (только взгляд сразу напугал Дженни – холодный, злой), подошёл к столу в резко установившемся молчании, наклонившись между двумя сидящими впритык блондинками, обнял их за плечи и с издевательской учтивостью спросил, свободно ли место между ними. Когда в поле их зрения попали изрезанные, все в засохшей и свежей крови руки подпольщика с несгибающимися от порезов пальцами, блондинок как ветром сдуло.
Подпольщики такой жест явно одобрили – принялись свистеть, кто помладше – стучать ложками по столу. Вороны, не все, правда, поднимались и молча уходили.
Подпольщик плюхнулся на освободившееся от одной из блондинок место.
– Пока маньяк молчит, – пояснил встревоженной Джулии и интересующимся вопросом Нэт и Джиму-подпольщику. – Но это не может продолжаться бесконечно. Завтра точно такой же день.
– Да скорее бы уже, блин, – фыркнула Нэт, без энтузиазма втыкая ложку в тыквенную кашу. – Без командира нас Билл гоняет почём зря.
