– А я-то всё думал, для чего в чайном наборе кисточка, – он улыбнулся краями губ, оглаживая взглядом изгиб тонкого запястья, пока Тэн водила кистью по горлышку чайничка; тёмные ворсинки кисти пересыпались по контуру обода, увлекаемые движениями этой изящной руки, мягко, ненавязчиво, словно и впрямь… негромкий оклик или касание ладонью плеча.
– Подойдите сюда. – Тэн отложила кисть. В её темных глазах блики отражались так же, как на мокрых стенках посуды.
Арсений замер у края стола, в двух шагах от неё. Тэн осторожно развернула принесённый им пакетик чая, отсыпала немного в чахай.
– Би Ло Чунь, зелёные спирали весны, – заговорила тихо, передавая сосуд ему в торопливо подставленные ладони. – Его собирают ранней весной и непременно только самые первые листья и верхние почки. На сбор выходят утром, с восходом солнца, пока первые лучи мягко сияют сквозь не сошедший туман, пока на нежных листьях ещё мерцает ночная влага, а воздух прозрачен и напоен свежей прохладой.
Арсений, ощущая, что теряет связь с реальностью, медленно вдохнул исходящий от зелёных сухих листов запах.
– Он сохранил аромат садов со склонов горы Дун Тин, в сени которых рос. Он впитал в себя с весенним ветром и туманом сладость мандаринового, сливового и персикового цвета, он дышал воздухом прозрачного утра…
Подпольщик хотел потрогать чай, но Тэн не позволила, забрала чахай. Теперь она улыбалась, или мерещилось сквозь туман, но в улыбке не было разгадки, наоборот. Она пересыпала заварку из чахай в чайник, завернула его в полотенце и принялась слегка стучать по донышку.
– С чаем вы познакомились, теперь нужно выхлопать мелкую чайную пыль. Что с вами, Перо?
– Я засмотрелся, – признался Арсений. Вернулся к альбому, но рука как застыла; рисовать не тянуло. Хотелось просто замереть и смотреть за плавными движениями Тэн, за мягким мерцанием света, переливающегося в тонких извивах горячего пара, вдыхать свежий аромат сухого чая…
Тэн высоко подняла чайник, чуть наклонила; из него протянулась тонкая блестящая струна кипятка, вливаясь с рокочущим шелестом в темное горлышко маленького чайничка. Вверх устремились тягучие нити пара. Аромат выплеснулся вместе с ними – напоенный свежестью утренней росы, чуть сладковатый, с фруктовым привкусом.
– Вода должна дышать. Она должна принести с собой воздух, – мягко, почти нараспев пояснила женщина.
Чайник заполнился на три четверти, после чего Тэн опустила большой чайник, взяла маленький и быстрым движением выплеснула воду в чахай. Арсений даже вздрогнул. Потом вспомнил услышанное когда-то и где-то, кажется, то был банкет после выставки одного художника, банкет проходил в восточной тематике… И там была милая девушка, проводившая церемонию. Она улыбалась не так загадочно, как Тэн, и сказала с сильным китайским акцентом – «первую заварку не пьют».
Тэн тем временем снова залила заварку в чайнике. Выждала секунд десять – Арсений успел шероховато набросать её фигуру с чуть опущенной головой, с замершей у чайника рукой, – и через ситечко разлила светло-зелёный отвар по чашкам. Одну подала ему.
Арсений принял двумя руками, ощущая сквозь толстую глиняную стенку приятное тепло.
Тэн со своей чашкой села рядом, по другую сторону угла.
– Настоящая церемония длиннее, там больше инструментов. Такой чай достоин её.
– Я в жизни… – Арсений осёкся, завороженный слабыми переливами бликов на дне чашки, под слоем полупрозрачного зеленоватого отвара, – в жизни не видел ничего волшебнее, Тэн. Могу только поблагодарить за то, что выбрали именно меня, а не кого-то другого.
– Я выбрала вас, потому что вы – Перо. Символ надежды и свободы. И именно вам я хочу рассказать свою историю…
Её тонкие пальцы замерли на выпуклом боку чашки.
– Слушайте же. Жил когда-то тигр в горах Китая, гордый и сильный. Был он самым главным среди зверей и судил их строго, уверенный в своей правоте. Но однажды поймал его человек, и посадил в клетку. Рядом с тигром оказались заяц и коза, конь и собака, и много животных, над которыми раньше вершил он суд. Вместе они должны были жить, бороться и поддерживать друг друга.
Человек не был злым, просто он тоже верил в свою правоту. Тяжело жить в клетке, звери погибали. Спустя год осталось всего трое: тигр, обезьяна, и дракон. Человек отпустил их обратно в горы… Но в горах судьями стали другие звери, да тигр не считал уже, что имеет право судить тех, рядом с кем так долго жил, кто помогал ему и умирал рядом с ним. Он стал защищать зверей, но через некоторое время понял, что они не хотят сражаться.
Арсений в очередной раз хотел отхлебнуть из чашки и с удивлением обнаружил, что чай закончился.
– Тигр пошел к человеку,– продолжила Тэн, подливая в его чашку остатки из чайника, – спросил у него, как сделать так, чтобы зверь стал сильным, начал бороться хотя бы за самого себя, если не за других? Человек сказал, что знает лишь один метод. И тигр вернулся в клетку, но надеялся во время заточения придумать, как еще можно научить их сражаться…
Вторая чашка тоже пустела на удивление быстро, но больше чая не предвиделось. Арсений попал под тёмный мерцающий взгляд.
