Толкаясь и смеясь, они в запале врезались в маленький стол, на котором Дженни имела привычку расставлять мытую посуду для сушки. Фарфор радостно посыпался на пол с пошатнувшейся твердыни, раскалываясь.
– Дьявол!.. – выдохнул Джек, по инерции оттаскивая Арсения подальше от стола. Тот вырвался из его захвата, в один прыжок оказался у двери и захлопнул её. Таймер высветил положенное время.
– Собирай, пока никто на шум не припёрся…
Подпольщик кинулся в угол, где хозяйка хранила веник и совок.
– Она нас убьёт.
– Не убьёт, если не узнает, – буркнул Арсений, принимаясь за испытание.
Спустя три минуты осколки были собраны в ведро. Кухня выглядела, как прежде, правда, посуды на столе стало значительно меньше.
Оба осторожно выглянули в коридор. Тишина. Темнота. В дальнем краю коридора маячит белый туман.
– Пронесло, – выдохнул подпольщик. – Как спать пойду, запрячу осколки.
– Как думаешь, – Арсений покосился на него, – Кукловод нас не сдаст?
Джек только фыркнул.
– Зато чай заварился… – констатировал задумчиво. – Наливаю?
– Рискну. Если умру от отравления, завещаю весь свой гемостимулин Джиму.
– Но-но! – подпольщик с ухмылкой шлёпнул его по спине полотенцем. – Щас как впаяю за измену фракции!
Чай оказался неплох. Просто на удивление.
– Ладно, беру свои слова обратно.
– А то. Корица, – лидер небрежно плюхнулся со своей чашкой в любимое кресло Дженни. – Ну и мёда туда. Я ещё зелёный листовой заваривать умею…
– А я зато клёво хлеб кетчупом намазываю, – Арсений облокотился на стол, слегка наклонившись вперёд.
– Ты ещё про огурцы вспомни.
– Ага, огурцы… Дженни на них лимит поставила. Не больше двух в день.
– Так тебе и надо, – Джек ткнул в него чайной ложкой.
– Сволочь бессердечная. Я, может, страдаю. Давай говори, по какому поводу собрание, пока я тут не начал рыдать с горя.
– Ну да. – Подпольщик поставил кружку на стол, на всякий случай подальше от края. – И так хотел тебя попросить, а теперь эта выходка маньяка…
– Да, неожиданно было.
– Но ты же понимаешь, с какой целью.
– Ещё бы не понимать. – Арсений хмыкнул. – Издевается. И, скорей всего, заранее предусмотрел все наши попытки выбраться.
– Но мы всё равно попробуем.
– Да кто ж спорит. У меня где-то кусачки валялись.
– Брошу туда группу наших. Заодно и… – подпольщик взглядом указал на камеру, – будут забивать внимание. Ну и мы с тобой полазим… Для вида.
– Что-то мне это не особо нравится. Может, расскажешь, что за муть затевается?
– Ничего не затевается. – Джек слегка подвинул чайник, так что тот оказался на середине стола, как раз на линии обзора камеры, и провёл прижатой к крышке стола ладонью от себя к его руке. Из-под пальцев виднелся клочок бумаги. – Арсень, мы просто открыли эту чертову дверь. Кукловод не дурак, но и не бог же, чего-то мог недосмотреть.
– Мог. – Арсений под прикрытием чайника перехватил записку, быстро спрятав в карман. Как тогда, перед операцией по связыванию Джима, азарт подпольщика невольно передался и ему. – Поищу-ка я ещё кислоту.
– И книги не забывай, – довольно ухмыляясь, крысиный король поднялся. – Я спать. Постарайся до конца недели найти следующий сборник.
Джек прикрыл за собой дверь, унеся осколки посуды в ведре.
Крысиный король…
Арсений улыбнулся. Записку он прочитает потом, под одеялом с фонариком. Способ дурацкий, зато так даже Кукловоду ничего не увидать.
Что бы ты ни задумал, владыка всея Подполья, я всё равно буду на твоей стороне. Круто, а?
Он подлил себе ещё чаю из начавшего остывать чайника.
====== 18 ноября ======
Кукловод сейчас напоминал себе гигантского паука: от его пальцев, лежащих на компьютерных клавишах, от каждого, тянулись нити, контролирующие жизнь всего особняка, и он сам – в центре, царь и бог этого микромира. Чувствовать, что от движения одного пальца зависит жизнь и смерть людей, было упоительно.
Управлять, контролировать, находиться на ступень выше и на шаг впереди – это ли не свобода? Если бы не часы, треклятый белёсый кругляш, отсчитывающий его время, было бы совсем замечательно.
За окном лил дождь: сильный, хлёсткий, скорее всего, холодный. Кукловод любил такую погоду: сила и мощь разбушевавшейся стихии заставляла его дрожать от возбуждения и желания действовать.
– Алиса, – хрипло проговорил он в микрофон, – ты снова ищешь моего внимания?
Джону эта странная женщина не нравилась. Кукловод испытывал к ней чуть меньше презрения, чем к остальным – у неё хотя бы хватало ума беспрекословно слушаться его приказов.
Тёмная фигурка на экране вперила обожающий взгляд в камеру.
– Учитель, – голос из динамиков был искажён, Джон никак не находил времени исправить их ещё и здесь. Кукловоду было безразлично, как слышать марионеток, главное – как они слышат его, поэтому даже не пытался заняться этим. – Учитель, почему вы не прикажете? Уже всё готово, и я точно знаю…
Старая песня. Смещение Джима. Одна из немногих здравых идей этой сумасшедшей: раз его почитатели были настолько глупы, чтобы собраться в стадо, пусть их хотя бы ведёт не мягкотелый гуманист. И Кукловод давно бы дал добро, но стоило ему раз попытаться, как его чуть не оттеснил Джон.
