– Да застрял ты там, что ли?! – пробормотал себе под нос. Потом невольно подумал, что так долго можно делать в ванной. Потом представил. Вытащил Киплинга и стал читать, чтобы как-то унять воображение. Наконец, подпольщик показался из-за двери, с сумкой инструментария, весь мокрый и нисколько не мытый.
– Опять трубу прорвало, чтоб её… – выругался, подолом рубахи вытер мокрые волосы. – Думал, просто гайка ослабла, полез подтянуть, а она как дала… Ну вот, – он развёл руки в стороны, демонстрируя своё печальное состояние. – Еле-еле, в общем. Что там у тебя?
– Киплинг, – кисло пояснил Арсений, демонстрируя книжку.
– О, отлично! – Джек выхватил томик сказок из его пальцев. – Ну что, щас переоденусь, и вперёд!
Расположились в пустующей гостиной: с недавнего времени Джим принимал пациентов только по утрам, в остальное время его где-то не было. Док даже свою химлабораторию забросил – стояла, собирала пыль на колбы, пробирки и банки.
– Момент истины, – Джек, плюхнувшись на диван, раскрыл книгу. Арсений занялся камином – опять потух, а пока он не топился, в гостиной было совсем уж промозгло.
– В прошлой про что было?
– А, про верёвку, – невнимательно отозвался подпольщик, принимаясь строчить на листе бумаги. – Надо… найти верёвку. Может, крыша?
– Или окно.
– Угу… Что тут… ага, так… «изыюквлхкш жщ»... Опять шифр Цезаря, интересно, сдвиг того же размера или нет… Щас. Дай пять минут.
– О’кей, – Арсений запихал клочок газеты между поленьями и поджёг его. Пламя стремительно пробежало по бумаге, захрустев ей, и почти тут же потухло. – Давление низкое, что ли… а, ну да, ливень…
Он ещё раз чиркнул спичкой. Газета задымила. Но на этот раз один язычок уцелел: вскарабкался по коре полена, синевато затрещал в сухом разломе, выбрасывая вверх слабо-жёлтые искорки.
Влюбиться – это как схватить затяжной насморк, – Арсений грустно хмыкнул и осторожно подсунул новый газетный лист под огонёк. – Если уж схватил, тянуться это будет неделями, без особой смены симптоматики. А в итоге выбора-то два: заработать хронический насморк или всё-таки избавиться от соплей.
– Вот чёрт…
Он резко обернулся. Джек сидел, низко склонившись над столом и запустив пальцы в волосы. Длилось это секунды две, после чего подпольщик вскочил, схватил со стола книгу и швырнул в стену.
– Чёртов маньяк!..
Из всхрипевшего динамика – смех.
– А на что ты рассчитывал, Джек? – в голосе Кукловода отчётливо слышалась злая ирония. – Чтобы кто-то сумел составить план побега у меня под носом, а тем более убежать по нему из этого дома… Ты просто обманывал себя всё это время и зря гонял Перо.
Арсений сграбастал со стола лист с расшифровкой.
Взглядом успел захватить предыдущую запись «для начала нужно найти длинную прочную веревку», затем прочитал новую – «а затем… повеситься на ней», и самую нижнюю – «с сарказмом, К…». Он едва успел отбросить лист и схватить Джека – тот попытался швырнуть в камеру схваченной с пола вазой.
– Он… только… этого и ждёт! – выпалил, едва удерживая вырывающегося подпольщика. – Опять на цепь хочешь?!
– Судя по всему, хочет, – констатировал Кукловод издевательским тоном.
– Я тебя… Пусти! Кукловод, мразь, я до тебя доберусь!!!
В дверь просунулось несколько любопытных последовательниц. Джек перестал брыкаться.
– Перо, лист, – сказал хрипло.
Арсений, кое-как сообразив, о чём речь, выпустил его. Подобравшаяся ближе «ворониха» собиралась сцапать валяющийся на полу исписанный лист, Арсений успел вытащить запись прямо из-под её пальцев, скомкал и швырнул в огонь.
– Таинственные записки не для достояния обывательской массы, дамочка, – ухмыльнулся как можно наглее, подхватывая со стола том Киплинга. Джек стремительно вышел из гостиной и дверью не стал хлопать разве что по привычке.
– Хам, – надулась блондинка, с ненавистью косясь на Арсения.
– Не хам, а патриот Подполья, – поправил он насмешливо, тоже ретируясь в коридор. Но подпольщика там, разумеется, уже не было.
Вечером Дженни вздумалось немного повспоминать прошлое, и она попросила походить с ней по дому. В библиотеке тактика сработала (правда, после нескольких приступов головной боли): она вспомнила себя девочкой, двух братьев, с которыми дружила (фотография, – промелькнуло в голове Арсения), и отца этих братьев, с которым все трое ходили в эту библиотеку. Уильям Фолл – так его звали – читал детям сказки (как раз вот эти, собранные) и показывал, как правильно чинить старые рвущиеся книжки. Они переклеивали книги какой-то странной тонкой брошюрой, про которую хозяин дома сказал – «она заинтересует разве что террористов или очередных борцов за свободу».
– Он так и сказал: «борцов за свободу»… – воодушевлённо подытожила Дженни, остановившись посреди библиотеки и оглядывая книги. Арсений её слушал вполуха: его мысли занимал дневник.
Сказать Джиму
Пацан из дневника – друг Дженни! Это про их семью… Но с какой стати Кукловоду подбрасывать…
