За окном, в кои-то веки, не шёл дождь, но из щелей между досками тянуло промозглой сыростью и холодом, будто сквозь чёрные трещины вместе с влажным воздухом просачивалось всё то, чем славится осенняя Англия: промозглый туман, тоскливая серость неба и хлюпанье размоченной дождями грязи на обочинах. Сейчас бы в гостиную, к уютно потрескивающему огнём камину, но Джим по опыту знал: стоит расположиться там, как он срочно кому-нибудь понадобится. Как будто у обитателей особняка в сознании укоренился стереотип: «Джим в гостиной – Джим работает». Док сталкивался с подобным на работе, поэтому знал: хочешь покоя – не вылазь из конуры. В ней тоже беспокоят, но редко и неохотно.
Сейчас он расположился на кровати. Привычный жилет висит на спинке стула, на рубашке расстёгнуты две верхних пуговицы, вместо брюк – спальные штаны. Не особенно гигиенично, зато удобно. А было бы тепло – и рубашку снял бы. На тумбочке у кровати две стопки книг: поменьше – по психоанализу, побольше – медицина и химия. На полу – кипа недавно найденных Энди газет десятилетней давности, их стоило просмотреть на предмет упоминания происшествий в особняках, похожих на этот. Алиса чуть ли не облизывалась на это задание, но Джиму хотелось заняться им самому.
По площади одеяла – листы с выписками. Очень уж Файрвуду понравилась стена с рисунками у Арсеня, захотелось перенять идею: закончит на сегодня и приколет. Всё равно пространство пустует, пусть хоть какая-то польза будет. А самую конфиденциальную информацию – в подаренный Марго блокнот.
На первом листе блокнота: «Кукловод № 1 – аристократичный, присутствует усталость и толика отстранённости. Ироничен и не чужд юмора. Если Джека держал в плену второй, то записку подбросил этот, первый. Тип сильной личности, неравнодушной, но и не склонной к излишней эмоциональности».
«Кукловод № 2 – язвительный, сухой и жестокий в обращении. Наслаждается властью, любит наказания и бессмысленные задания. Маньяк. Джек, думаю, только его и видит. Тип глубоко неуверенной в себе личности, нуждающейся в постоянном самоутверждении за счёт других» – это на втором листе. Писать обе «стороны» на одном Джим не стал, мало ли сколько ещё придётся дописывать. «№ 1 явно первичен, он послужил некоторым… фундаментом для второго. Но что должно было случиться? Если предположить, что… – ручка бегала по бумаге, почти не отрываясь, почерк, и так не могущий похвастаться разборчивостью, стал почти нечитаем, – что №2 – вроде опухоли? Не знаю, доброкачественной или злокачественной, но он нарос на №1 в результате некоторого стресса… – Подумал. Зачеркнул последнее слово. Написал новый вариант, – эмоционального потрясения, и сейчас по «организму» №1 постепенно распространяются метастазы…»
Резкий звук, раздавшийся от двери, заставил увлёкшегося Джима вздрогнуть. Он замер, крепче сжал ручку и на всякий случай приготовился прятать записи.
Дверь резко распахнулась, и, не успел док понять, кто за ней стоит, отлетела от стены и снова захлопнулась. Снова начала открываться, но уже медленно. В проёме появилась задница Арсеня. Подпольщик, прокладывая дорогу большой ягодичной, шествовал на манер ледокола: медленно и таранно. Мог бы и не распахивать, сразу так пройти.
Может, он так здоровается?
– Не помешаю? – осведомилась спина.
Джим задумался. С одной стороны, у него наконец пошла мысль. С другой – от Арсеня скрывать нечего.
– Не помешаешь, – решил он, – ты с подарком?
– Без обид, бантика… – подпольщик вывалил поклажу на кровать. Прямо на исчирканные листки, – не нашёл. Принимай так.
– Ты очень кстати зашёл. – Листки всё равно были по фракционной работе. По-настоящему важное док сейчас записывал в блокнот. – Посмотри.
Плюхнувшемуся вслед за книгами на кровать Арсеню были всучены плоды размышлений Джима в виде исписанного-исчирканного блокнотного разворота.
– Это в тему нашего разговора, значит, – подпольщик пробежался глазами по записям. – Личность один и личность два… А вот я тебе сейчас что покажу.
Под внимательным взглядом Джима Арсень полез в сумку, извлёк свой зарисовочный альбом и раскрыл примерно на середине. Лист, разделённый на две части, два рисунка, вроде одного и того же человека, а вроде, если приглядеться…
– Я всё пытался понять, как выглядит наш дорогой маньяк. По словам, поступкам, интонациям. И пришёл к той же логической неувязке, – он постучал пальцем по рисункам. – Интуиция, а, док?
Джим протянул руку, и Арсень вложил в неё рисунок.
– Да, похоже, – он с улыбкой покачал головой. – Даже по характерам выражения. Мне кажется, или на первом даже линии по-другому… нет, не кажется? – Джим перехватил взгляд Арсеня, уловил кивок и снова улыбнулся. – Да… а что думаешь насчёт, – перехватил блокнот и подчеркнул «фундаментом» и «опухоли». Подчеркнул и выжидающе уставился на крутящего в пальцах карандаш подпольщика.
Арсень захлопнул альбом.
