– Тебе – и жаль? – Кажется, подпольщик нисколько не удивился ни его рассказу, ни последней, насквозь ядовитой реплике.
– Эта марионетка – память о ней. – Кукловод решил не вступать в прения. – Сейчас она у тебя, и я советую правильно распорядиться этим даром.
– То ли ты не знаешь, как я ей распоряжусь.
Проходильщик, фыркнув, отвёл фонарик от тайника, выискивая последний предмет для испытания, зонт, но Кукловод не замолчал.
– Арсень, ты уверен, что осмотрел тайник хорошо?
Кружок света, дрогнув, метнулся обратно. Арсень пошарил фонариком по тайнику и, додумавшись, заглянул в один из плохоосвещённых углов, где к стенке прилипла измятая, исчерченная линиями бумажка.
– Это что? – Осмотрев её, Арсень соизволил обратиться к Кукловоду сам. Кажется, он очень разозлился. – Что ты мне подкинул?
– О, всего лишь несчастная разрисованная бумажка, – Кукловод откинулся на спинку стула. Заберёт, куда денется, и отдаст кому надо. – Ты ведь знаешь, что это, верно? Несколько маленьких обрывков вполне заменяют взмах крыльев бабочки…
– Кукловод…
– Время, Арсень. Или ты хочешь проходить испытание заново?
Зонт уже через две секунды прилетел в общую кучу. Видимо, подпольщик заприметил его заранее. И, кажется, он был готов к тому, что три двери прихожей по окончании испытания не откроются автоматически.
Догадливая марионетка.
Не услышав щелчка, он сел на нижнюю ступеньку, и, светя фонариком, принялся рассматривать найденную даму.
Кукловод молчал, рассматривая, в свою очередь, Портрет.
– Что тебе ещё нужно? – Арсень не выдержал. Отложил фонарик, мазнувший пятном света прямо по объективу камеры. Кукловод кинул невнимательный взгляд на монитор. Теперь всё, что он мог видеть там – кусок обоев и белёсое пятно платья хрупкой куклы. – Портрет у тебя.
– Ты же понимаешь, что над ним ещё работать и работать, – взгляд Кукловода как раз задержался на неопрятном ошмётке масла в углу картины.
– А я думал, что ты посчитал его законченным – забрал же, – пятно марионеточного платья сместилось ниже, туда, где, гипотетически, находилась ступенька. – А это так, милые проявления твоей клептомании…
Нарывается. Вон голос какой… насмешливый. И ведь прекрасно понимает, что не стоит этого делать.
– Тренируйся, Арсень, – сухо посоветовал Кукловод. – В библиотеке есть книги, в детскую тоже стоит заглянуть. Как раз сегодня, часов в десять утра. Портрет не окончен. Тренируйся.
Когда Кукловод отключил динамики и разблокировал двери, Перо ещё некоторое время сидел неподвижно. Потом ушёл – Кукловод не застал этот момент. Он снова смотрел на Портрет.
Из коридора послышались голоса и приближающиеся шаги. Дженни, насторожившись, отложила вязание.
– Ещё раз так сделаешь… – с угрозой.
– И что? – насмешливое.
– Да ничего!!! – взревел первый. – Ты хоть понимаешь, что… Одного раза с Кукловодом не хватило?!
– Заткнись.
Дверь распахнулась, в кухню ввалились Арсень и Джек. Первый был мрачный и злой, второй так и кипел от негодования. Они попытались пройти оба сразу, в результате застряли. Толкая друг друга, кое-как протиснулись внутрь.
– Что у вас опять случилось? – устало спросила Дженни, стряхивая с колен пристроившегося Табурета.
– Ничего, – в голос выдали оба.
Джек плюхнулся за стол, Арсень, попросив девушку за них не волноваться, прошёл к плите. Чайник был ещё горячий.
– Мне с сахаром, – буркнул лидер Подполья, отворачиваясь.
– Угу, будет тебе сахар, – мрачно посулил Арсень.
– Да что…
– Он опять полез в одиночку в тайник – вот что! – выпалил Джек, стукнув кулаком по столу. – После смены ловушек, после того, как…
Он резко осёкся. Арсень бухнул перед ним кружку с чаем, едва не расплескав половину.
– Джен, бутерброды с завтрака остались? – спросил совсем другим тоном, спокойно.
– Да, штук пять ещё… – тревожно оглядев обоих, Дженни снова притянула к себе недовязанный плед. – Арсень, ты же вроде обещал Джиму, что больше в тайники в одиночку ходить не будешь.
– Вот-вот! – с готовностью отозвался Джек, кидая на нырнувшего в холодильник зама злобный взгляд.
– Как всегда, – Дженни покачала головой. Она и без того догадалась, что произошло, утром весь дом гудел. – Арсень, ты же хочешь нас отсюда вытащить, но…
Арсень, вернувшийся к столу с тарелкой бутербродов, как-то странно вздрогнул.
– Да, хочу, – отозвался угрюмо. – Только не хочу это обсуждать. Извини, Дженни.
Когда он говорил так – холодным, злым голосом, то начинал напоминать Кукловода.
Дженни на секунду нахмурилась, возвращаясь к вязанию.
Она готовилась к холодам и хотела до рождества связать себе красивую цветную шаль вместо старого серого пледа, местами уже износившегося – по утрам всё веселее будет спускаться на кухню в красивом ярком пледе, особенно в этих серых стенах. Клубки – много, цветные, радостные и пушистые-пушистые, – Арсень и Зак нашли ещё в октябре, когда перебирали шкафы в гостиной.
Спицы замелькали в привычных руках: две лицевых – две изнаночных – две лицевых…
Арсень и Джек, хоть и смотрели друг на друга, как надутые мыши на крупу, честно поделили оставшиеся бутерброды – Арсень немного поворчал, что нет огурцов, – и принялись сосредоточенно жевать.
