Арсений легко забрался на перила, усевшись там, обернулся и едва не свалился обратно. Последователь раздражённо махал на… туман. Тот самый, из прихожей. Белое облачко колыхалось перед ним, от каждого взмаха рукой слегка отступая.
Наконец, словно не выдержав, туман скользнул к приоткрытой двери, просочился в крошечную щелку и исчез.
– Никакой культуры, – фыркнул последователь, возвращаясь к книге. – Даже если ты умер, это не значит, что можно всем и каждому навязываться со своими проблемами…
– Что? – Арсений одним движением перемахнул через перила, мягко приземлившись между диваном и креслом. – Вы сейчас что сказали?
Энди обернулся, слегка хмурясь.
– Если вы о том призраке, который только что покинул эту комнату, – прогнусавил недовольно, – то я сказал, что он напрочь лишён чувства такта. Каждый день одно и то же: ему надо, чтобы я зачем-то носился с ним по комнатам этого дома. Я решительно отвечаю, что…
– Погодите… Призрак? – Арсений сел на стол перед последователем, слегка наклонившись вперёд, чтобы поймать блуждающий взгляд Энди.
– Ну конечно. – Очкастый неожиданно уставился прямо на него. Бледно-голубые глаза за стёклами очков казались неправдоподобно огромными. – Или, если угодно, иная форма существования энергии, в которую трансформируется ментальная субстанция под названием «я» после физической смерти.
– А они… существуют? – задавая вопрос, Арсений ощутил себя несколько глупо. Последователь говорил о призраках, как о чём-то донельзя будничном, например, о завтраке.
– Ну а куда, по-вашему, делась бы единица энергии, равная одной личности? Растворилась?.. Ещё Эйнштейн доказал, что энергии во вселенной всегда одинаковое количество. Не остаётся же то, что в оккультной традиции принято называть «душой», в разлагающемся теле, как вы думаете? – Сказано это было истинно тоном преподавателя, принимающего экзамен у безнадёжно тупого студента. Энди на секундочку снял очки, потёр переносицу толстыми пальцами, после чего водрузил окуляры обратно. – Призраков множество. В этом доме они на каждом шагу, но я ещё не видел ни одного настолько назойливого. У вас есть ещё вопросы?
– Нет, – честно ответил Арсений, вставая. И уже тише буркнул: – На днях приду на пересдачу.
Джим только реактивы собрать и успел, как в комнате организовалась Дженни, недовольная и крайне решительно настроенная.
– Джим, я не знаю… – милая кухонная фея окинула взглядом прибираемый им бардак. Кивнула. – Вижу. Но это не повод пропускать завтрак.
Дженни была права, но от этого бардак на лабораторном столе сам бы не ликвидировался. Никаких отговорок девушка не пожелала слушать: вклинилась между ним и столом, упёрла руки в боки. Золотисто-рыжие волосы рассыпались по плечам.
– Дженни, ты не думала собирать косу? – вырвалось как-то само. Неожиданный вопрос немного остудил пыл девушки: она опустила руки и задумалась.
– Нужно, – наконец решила она со вздохом. – Да и подстричься не мешает. Тебе с братом тоже. И Закери… Так, не отвлекай меня, – цепкие пальчики обхватили его запястье и потянули за собой. – Идея хорошая, Джеймс Файрвуд, но ты не завтракал. Что мне, как за Джеком за тобой бегать?
Джеймс…
Ну да, ну да. Скоро будет неприличная физиологическая реакция на своё же имя.
На кухне перед ним сама собой образовалась тарелка каши с подливом, хлеб, чай, и по сложившейся традиции – тарелочка печенья. Видимо, Дженни считала, что ему оно особенно необходимо. А он не спорил – печенье у девушки получалось божественно.
– Сегодня с цукатами, – донёсся до него отстранённый голос от подоконника. Джим мысленно отругал себя за инерциальность мышления – печеньем теперь занимался Джим-подпольщик, примерно со времён Хэллоуина.
И всё равно вкусно. Парень знал толк в готовке. Умел бы ориентироваться на поставки, а не на своё кулинарное вдохновение, цены бы ему не было. А так – печенье и чай, и всё под строгим надзором Дженни.
– Цукаты и… гвоздика, верно? – Джим решил подбодрить приунывшего подпольщика. Тот, предсказуемо, ожил и тут же подсел к нему. Глаза заблестели.
Ой не к добру… Называл же его Арсень маньяком кулинарным.
– Я рад, что ты оценил, – вдохновенно начал второй маньяк особняка, – но раз уж об этом, то тут не только гвоздика. Видишь ли, у нас мускатный орех оставался, совсем немного, но если его растереть и перемешать с сахарной пудрой…
Джим слушал его, слегка улыбался и кивал.
Ну зачем заговорил? Вот пойдёт кто-нибудь в гостиной испытание проходить, а там реактивы…
Дженни наблюдала за ними от мойки – вытирала посуду. Кажется, они представлялись ей довольно забавным комедийным дуэтом.
– Мускатный орех – это не совсем то, что стоит смешивать с гвоздикой. Но гвоздика так хорошо идёт к цукатам, что я не удержался. А конфликт между продуктами я разрешил так…
Сублимирует. Точно сублимирует, готовить-то ему не дают. Вот и разговаривает…
