Джим перестал слушать эту презанятнейшую лекцию предложении этак на третьем и принялся думать о беспорядке в лаборатории. Потом о Коте, но этих мыслей было совсем мало – стоило вспомнить, как приятно мурлыкал Табурет на его коленях, как мысли сами собой переключились на Арсеня. Возмущаться по этому поводу не хотелось, поэтому Джим просто отдался своим мыслям. Кулинару-подпольщику, кажется, нравилось, с каким выражением лица его «слушают». Все довольны, всё прекрасно.
Джим-подпольщик принялся за расписывание кулинарного применения цукатов, когда Дженни тихонько подсела к Файрвуду с другой стороны, придвинула поближе стул и шепнула ему на ухо:
– Тебе не надоело?
– Нет, – док мягко качнул головой, не отрывая взгляда от разглагольствующего Джима-подпольщика, – не особенно. Что такое?
– Нет, ничего. Ты такой радостный в последнее время.
Интересный переход
– Тебе не показалось?
– Ну, может… – Судя по тону, она всё равно так не считала. – Но если у тебя случилось что-то хорошее…
– Вот если добавлять цукаты не в выпечку, то их зачастую размачивают в холодном сиропе. А вот если делать из них…
– Я обязательно скажу тебе, Дженни, – Джим деликатно высвободил свою ладонь из её цепких лапок. – Позволишь?
– Да-да, иди…
Повисла тишина, нарушаемая только отодвигаемыми стульями Дженни и Джима. Джим-подпольщик ушёл далеко в свои мысли, и теперь водил в воздухе пальцем, то ли прикидывая дозировку продуктов, то ли припоминая рецепт. У них, гениев, свои проблемы.
Свести его с Энди, что ли?
На всякие там транзисторы-конденсаторы не везло. Арсений наугад проходил комнату за комнатой, обыскивая углы, разбирая (по такому случаю даже пригодилась давно валявшаяся в сумке отвёртка) старые электроприборы и копаясь в грудах хлама и попутно набивая сумку полезной мелочёвкой.
Размышлял об услышанном утром. Первый шок прошёл, и теперь ситуация не казалась такой уж катастрофической. На крайний случай существовала вероятность, что Дженни ошиблась, хотя эта вероятность, кажется, была на последнем издыхании.
Да какая разница? Он мне нравится. Я ему. Нам друг с другом не просто хорошо, а…
И чего я
Осталось не так много и мы отсюда выйдем. Вся история будет в прошлом, он поймёт, что вокруг целый мир, в нём всегда есть куда идти и что искать. Даже если сейчас я для него и значу что-то, потом…
Док, ты же красив. Ты чертовски красив. Найдёшь себе классную пару, будем даже видеться периодически
А я б с удовольствием познакомил тебя с Софи.
Ну, если она ещё меня не забыла.
Арсений подумал, что и сама Софи, эта темноокая богиня, словно пришедшая из сна очарованного поэта-декадента, была бы не прочь завести знакомство с Джимом. Она любила необычных и страстных людей.
Дышать стало как-то легче, даже испытания проходились быстрее.
На чердаке он заметил, что кто-то снял с манекена шляпу. Бутылки тоже не наблюдалось. Кукла была выпрямлена в кресле, слепо глядела в мониторы. Большая часть комнат на обозревателях пустовала.
– Обделили тебя, сиротинушку, – подпольщик погладил куклу по гладкой пластмассовой голове. – И бутыли нет, и наблюдать не за кем.
Манекен отнёсся к проявлениям дружеского участия с истинно аристократическим равнодушием. Арсений огляделся. На чердаке чего только ни было – старые шмотки, коробки, связанные бечёвкой стопки бумаг, железки, неработающие электроприборы, ящики со сломанными игрушками и много чего ещё; повозившись, подпольщик откопал пыльный парик – с длинными каштановыми локонами, потом нашёл брюки и рубашку.
Чтобы одеть куклу, понадобилось некоторое время, зато результат «художнику» более чем понравился. Манекен сидел в кресле перед мониторами, широко раскинув ноги. Голова чуть запрокинута, длинные волосы растрёпаны. Рубашка застёгнута наполовину и косо, с пропущенной пуговицей, одна рука вцепилась в подлокотник, другая пальцами проскользнула под ткань брюк с расстёгнутым ремнём. Арсений ещё, ухмыляясь, поправил один из длинных локонов парика, чтобы прядь лежала на шее. Оценил своё творение, довольно кивнул и принялся за испытание.
А пустых бутылок под столом прибавилось, – отметил на выходе с чердака после пятого испытания. – Кто-то тут явно бухает. И вряд ли кто-то из подпольщиков. Хотя, чем маньяк не шутит, вдруг Билл нашёл винный погреб и втихую квасит тут на пару с пластиковым другом… Идеальный ж собутыльник – пьёт мало, выслушает что угодно.
И, уже на лестнице:
А в такую погоду бутылочка-другая не помешала б. Нам с тобой, док. Желательно у камина.
Перед обедом ладони уже сильно кровили. Прежде чем идти на кухню, Арсений направился к себе, поменять бинты. Его собственная пачка заканчивалась, а просить у Джима было как-то не с руки. Мысленно поставив в памяти галочку – поискать ещё бинтов, – он поднялся по узкой чердачной лесенке. И замер. На двери, поверх чернильного рисунка, красовалось штук пять ярко-жёлтых стикеров.
