Не выдал. Светловолосый последователь сидел с таким видом, будто фраза Джима полностью соответствует реальности. Только взгляд, направленный на Файрвуда, стал внимательнее.
Джим улыбнулся ему.
– Ты же был лидером, – выбиваемый длинными пальцами Алисы ритм стал быстрей, сбивчивей, – и то, что ты отошёл от дел фракции…
– Считай это проверкой. Пока прошли трое. Энди тоже пару раз справлялся.
Алиса кинула на математика ненавидящий взгляд, но тот даже глаз от книги не поднял. Джим вообще сомневался, что он их слышит. Притащили, небось, и даже не удосужились объяснить, где он и зачем.
Потрясающий стоицизм у человека.
– Алиса, я не прошу голосований или перевыборов, – примиряющим тоном сказал Джим. – Я предлагаю фракции курс. Я предлагаю ей работу, основанную не на одах Кукловоду, а на информации, фактах. И если кто-то не хочет идти со мной – пожалуйста. Я собрал вас только потому, что уверен – кому-то моё предложение будет интересно. Вам, если таковые найдутся, – он обвёл взглядом аудиторию, – сутки на размышление. Захотите работать со мной – завтра сбор здесь же, ближе к вечеру.
Больше Джим не стал ничего говорить. Отошёл в угол, к Энди, прислонился к стене, сложил руки на груди.
Фракция нестройным хором жужжала. Сначала, когда он только замолчал, нерешительно, потом всё громче и громче…
Алиса в обсуждении не участвовала. Женщина неглупая, она верно поняла, что драка, после которой кулаками махать не следовало бы, уже закончена, и им остаётся только ждать решения – общего, или всех по отдельности. Ей и самой должно было быть интересно, что он накопал.
На то и расчет. Любопытство, тоска по чёткому курсу и целенаправленной работе.
– Энди, как думаешь? – Джим без особенной надежды получить ответ обратился к математику.
– Вы, молодой человек, представляетесь мне куда более благоразумным, нежели эта юная леди, – неожиданно прогнусавил Энди, не поднимая головы. – Я в любом случае предпочту работать с вами.
– С…спасибо…
Покрытая седым пушком голова качнулась, принимая благодарность.
Ну если даже Энди обратил внимание…
Что Тэн в комнате, Арсений понял ещё не заходя – около детской едва уловимо пахло чаем. Тем самым, зелёным, с мокрым древесным запахом. Он легонько толкнул дверь. В комнате серость сумерек ненастного вечера разбавляли несколько свечей – их ореолы слабо вздрагивали на сквозняке. Тэн сидела в кресле вполоборота, склонившись над лежащей на столике книгой; рядом стоял поднос с крохотным глиняным чайничком и несколькими, поставленными друг на друга, чашками, тут же лежали шесть тёмно-алых лент.
– Как удачно, что я вас сразу нашёл, – выдохнул Арсений. Он сразу протянул ей найденные книги – «И-цзин» в вытертой и сильно поблекшей красной обложке и «Поиски духов» – эту относительно новым изданием. Первая – плод их с Джеком метаний в библиотеке большую часть вечера. На обложке Книги Перемен остался след крови. Арсений, заметив его только сейчас, попытался незаметно стереть кровь краем разлохматившегося бинта, но не успел, Тэн мягко вытянула книги из его рук. Пятно она тоже, кажется, заметила.
Ну вот, теперь скажет, что я книжки порчу. Культурный вандализм.
– Я пройду испытание, а вы присядьте, – попросила мягко, откладывая книги на столик и поднимаясь с кресла.
– Да я сам пройду, если нужно.
– Считайте, что вы мой гость, Перо. Гостей не просят помогать с закрытием двери.
Возражать было как-то не с руки. Арсений пожал плечами, плюхнулся в кресло, потеснив плюшевого медведя, и стал смотреть за японкой. Как всегда, когда он наблюдал за Тэн, время словно исчезало, растворяясь в её быстрых плавных движениях и лёгком аромате не то трав, не то пряностей. Она проходила испытание словно на одном дыхании, будто от закрытия двери и до того, как таймер потухнет, и нужен был всего-то только один вдох.
Орех, карманные часы, деревянная моделька машинки… Тэн не тратила время, стаскивая предметы на стол, как это делали традиционно другие проходильщики – она касалась их, слегка сдвигая с места, и оставляла, переходя к следующему.
Надо взять на заметку
Кукловод говорил датчики реагируют на смещение предмета
Он слегка вздрогнул – Тэн потянулась ему за спину за плюшевым медведем; на секунду пряный запах трав стал ближе, Арсений невольно подумал, какие мягкие на ощупь её тяжёлые чёрные волосы, хотелось, чтобы из причёски, заколотой шпильками, вырвалась хоть одна прядь и коснулась щеки, – но японка вытащила из-за него игрушку и отошла на шаг.
Когда механизм блокировки щёлкнул, она вернулась к своему креслу.
– Кажется, вы угадали моё намерение поговорить, – голос слегка сдал, стал хрипловатым. Арсений перевёл взгляд на крайнюю свечу – фитиль загнулся, вплавившись в парафин согнутой петлёй, ближе к краю; неровное пламя, облюбовав эту петлю, медленно плавило парафиновую стенку. Подпольщик поддел фитиль слегка отросшим ногтем, выпрямляя. Пламя выровнялось. На пальце запечатлелся обжигающий след расплавленного парафина.
Тэн, всё это время пристально наблюдавшая за его руками, взяла из стопочки чашек одну, наполнила её из стоящего на подносе чайничка и протянула ему.
