– Прописывал. А ты отбрыкивался всеми руками и ногами. – Джим вздохнул и добавил, помолчав, – принести грелку? Я видел где-то в ванной.
Ну да, при переутомлении, кровопотере, да ещё и с такими ранами должно неслабо морозить. А уж учитывая, что психологически Арсень тоже переутомился изрядно…
Глубокий вздох. Судя по шуршанию, Арсень зачем-то скинул с себя одеяло, в которое до этого так старательно кутался.
– Ты до сих пор не осознал всей глубины моего падения. Я наглею, Джеймс Файрвуд. Я страшно, чудовищно наглею, как только может уставшее больное Перо. Обычная грелка меня не устроит. Ну, до сих пор не понял?
Внутренности как будто кипятком обдало. Джим медленно поднял на него взгляд – Арсень сидел не совсем без пледов, один был слегка накинут на плечи, пальцы стягивают края.
– Арсень, ты переутомлён и обескровлен. О состоянии твоих ладоней я и вовсе молчу.
Джим поймал себя на том, что вот говорит о переутомлении Арсеня, а глаза сами собой прослеживают держащие плед пальцы. Без пятен крови, оттеняемые белоснежными бинтами, каждую костяшку видно. И в паху подозрительно потеплело.
Ну что я за животное? – почти тоскливо.
– Так а я тебе о чём? – из голоса подпольщика враз исчезла вся игривая наглость. Он шмыгнул носом, сильнее стянул края пледа и слегка виновато посмотрел на хозяина комнаты. – Мёрзну я, Джим. Чертовски. Потому и пришёл – уснуть не могу. Когда с кем-то спишь, всегда теплее, вот я и поплёлся к тебе наглеть. До завтра не высплюсь – кранты, работа полетит, усну посреди какой-нибудь комнаты стоя, как неудачная пародия на лошадь.
Точно животное…
Но, как ни странно, стало намного легче. Накатившее было возбуждение само собой утихло.
– Хорошо, только разденься, – Джим отложил бумаги и стянул безрукавку через голову.
За забитым окном ветер взвыл как-то уж совсем тоскливо. Подпольщик поёжился, тихо выругался на иностранном и принялся за расстёгивание джинсов.
Дело шло туго. Видимо, его пальцы стремились к дендроморфному состоянию. Джим с минуту смотрел на его мучения, потом смилостивился.
– Подожди, – сел рядом, так и не дорасстегнув собственную рубашку, – дай я.
– Накормил, напоил и спать укладываешь, – хмыкнул тот, убирая руки от ширинки. – Ты не баба Яга? А то мне банька не помешала бы.
– Та страшная колдунья из русских лесов? – Джим читал про неё в хрестоматии сказок, в детстве. Не впечатлило. Разве что ведро, в котором она летала, заинтересовало.
– Что-то вроде, – Арсень отмахнулся. – Правда, некоторых она съедала, а некоторых… ну, вроде как достойных, отпускала с мудрым советом. Чем не Кукловод, а? В идеальном, так сказать, варианте.
– Похоже. – Джим отщёлкнул заклёпку, расстегнул ширинку и потянул джинсы подпольщика вниз. Чтобы доку было удобнее, тому пришлось откинуться на спину, опереться на локти – на ладони не получилось бы – и приподнять таз. – Если опустить каннибализм. Вот уж чего не понимаю, если убивала она только недостойных, зачем их было есть? Вот если ешь достойного… – стянутые джинсы он автоматически аккуратно сложил и положил на тумбочку и принялся за стягивание толстовки. Это тоже вряд ли было бы удобно самому Арсеню. – Согласно мифологическому сознанию, съесть достойного значило взять себе толику его хороших качеств. А недостойного зачем?
– А чтоб окружающее пространство не засорял. Наверное, старуха придерживалась радикально-гуманистических идей… П-принцип меньшего зла, если проще. Ну вот, теперь плед… – Арсень, дрожа, торопливо натянул на себя покрывало и продолжил уже под лёгкий стук зубов, – вот же ч-чёрт, да чего ж так холодно-то?.. В-всё, дальнейшие дискуссии о мифических созданиях – т-только под одеялом…
– Никаких дискуссий, только крепкий и здоровый сон. – Джим скользнул под одеяло и осторожно обнял совсем замёрзшего подпольщика. Кожа того и вправду была чуть ли не холоднее комнатной температуры. – Спи. Тебе и утром желательно встать чуть позже, чем обычно.
– Посмотрим… – Арсень вжался щекой в подушку и забормотал, – Ну вот, наконец-то тепло… С меня причитается. Найдём твой паровоз, обязательно… и не только его… я тебе весь дом взрою, как бешеный крот…
– Кстати, Арсень, – Джим неудержимо зевнул, только сейчас понимая, насколько хотел спать до этого. Рука, обнимающая подпольщика, автоматически дёрнулась ко рту, – как твоя фамилия?
– Да смысл… давай так, пока мы в особняке, у меня фамилии нет.
– Нечестно. – В сон клонило ужасно, последние фразы были уж совсем смазанные. – Ты мою знаешь. Джеймс Файрвуд, Джеймс Файрвуд… нечестно…
Утром Джим проснулся как обычно, ещё до восьми.
Арсеня уже не было.
====== 7 декабря ======
– И вот, я попыталась выманить его с чердака, пригласила выпить чаю – да и просто хотела хоть чем-то накормить, а то он на своём чердаке вообще не понять чем питается, – рассказывала Дженни, в клубах пара и клокотании кипящих кастрюль хлопоча над плитой шесть утра откуда только энергия берётся, – а Зак в это время должен был обыскать чердак – мало ли, от этого люка должны быть хоть какие-то ключи…
