Листок за листком, новые мысли Кукловода. Какой простор для фантазии психолога…
Дверь медленно отворилась, впуская в себя звук шагов, а Джиму захотелось взвыть. Он почти услышал «привет, док», Арсень так всегда заходил, – а после: «я мёрзну и наглею».
Всё ещё не верилось, что этого не будет.
Воспалёнными глазами Джим проследил, как его брат подтаскивает ещё один стул и садится рядом.
Как же не хотелось разговаривать.
Джек как будто понял. Молчал. Смотрел на валяющиеся по кровати листы дневников. Долго, может, минут пять или даже дольше, Джим уже успел два раза перечитать последнюю страницу.
– Я тебе… – брат зашуршал рядом. Вытянул из сумки небольшой светлый предмет. Протянул. – Диктофон. Как обещал.
– Спасибо. – Джим принял не глядя и положил к себе в сумку. Его сейчас не особенно интересовали ни технические параметры, ни мощность, ни память. Как будто и не ему требовалось. – В обмен, помню.
Младший снова замолк, за что док ему был даже благодарен.
Сидел почти неподвижно, только скрёб ногтем по коленке, по краю дырки в джинсах, да изредка шмыгал носом.
Минуты через четыре зачем-то сказал:
– От батарейки работает. Хватит месяца на два.
Значит, не уйдёт.
Джим аккуратно сложил лежащие на коленях листки, переложил их на тумбочку и придавил близлежащей книгой. После тихо вздохнул – говорить всё ещё не хотелось, – и внимательно уставился на брата.
Тихий какой…
– Джек, ты пришёл ко мне ночью, когда даже самые дурные проходильщики спят, вряд ли надеясь застать меня бодрствующим, чтобы просто отдать мне диктофон?
– Нет… да… то есть… нет, не просто. – Судя по взгляду, короткая внутренняя война была выиграна, но радости это брату особой не принесло. – Джим, – он снова стал смотреть в пол. Ещё и пальцы сцепил на коленях. – Это же… я виноват. Я один.
Ну вот что с ним делать?
Джим себе не врал – да, виноват был Джек. Но даже сейчас, в самые тяжёлые приступы тоски, он не мог рассердиться на брата, обвинить его, или ещё что-то подобное. Брат для него всегда был существом неподсудным.
– Ты виноват. – Старший с трудом держал голос ровным. – Ты действительно виноват, хоть и не один. И что думаешь делать дальше?
– Буду вытаскивать нас отсюда, – последовал ожидаемый ответ. – Не хватало ещё, чтобы маньяк добрался до Дженни или Зака. Или до тебя. – Джек встретил его взгляд. – Мне ртуть нужна, Джим. Как можно быстрее. Сделаешь?
– Дело недолгое, реактивы есть, – Джим пожал плечами. – Но я не совсем об этом. Ты собираешься и дальше себя винить?
Младший передёрнул плечами.
– Да какая теперь разница,– буркнул тихо. – Давай весь психоанализ потом, когда выберемся.
– Когда выберемся, поздно будет. – Джим откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Щипало в них так, будто песка насыпали. – Да и какой психоанализ… ты, наверное, забыл, что уж кто-кто, а я могу тебя понять. Из-за меня умерло даже не десять – больше человек. Прямо под скальпелем, или позднее, какая разница.
– Вот именно – какая. Нормально всё. – Джек поднялся, привычным движением закинул на плечо сумку. Покосился на стопочку дневников, лежащих на тумбочке. – Ты только больше к маньяку не лезь.
– Полезу. Ровно так же, как ты полезешь… куда-то. Погоди, не уходи. Дай руки перевяжу.
– Не надо, – совсем тихо, уже у порога. – Я испытаний не проходил сегодня.
Младший ушёл, забыв закрыть за собой дверь.
Джим потёр глаза и потянулся за дневниками.
====== 14 декабря ======
12:25 PM*
Кожа… тёплая… под пальцами…
Даже без сознания – такой тёплый…
Кукловод ведёт кончиком носа вдоль шеи бесчувственного Пера. Он не может насытиться – жизнью, материальностью, ощущением тепла и запаха – всё это будто всасывается внутри него в своеобразную чёрную дыру. Промелькнуло – и исчезло, оставив после себя ощущение ещё более голодной пустоты.
А и можно ли этим насытиться?
Руки, дрожа, оглаживают разлохмаченные бинты на руках Арсеня. Осознание, что эти бинты впитали его кровь, боль от проколов, частичку пьянящей жизни, заставляет нутро лихорадочно сжиматься.
Арсень…
Ар-се-ний – живой.
Даже такой – живее всех остальных марионеток.
И уж точно живее самого Кукловода.
Прижаться ухом к груди: сердце бьётся с трудом, еле слышно. Пульсирует, сжимается, перекачивая драгоценную кровь. Кукловод помнит запах этой крови – металлический, будоражащий, сводящий с ума и побуждающий – попробовать, хоть слегка коснуться языком.
Арсень безраздельно властвует над своим телом. Это видно по тому, как он проходит испытания, тренируется.
Его дух и его тело если не едины, то точно действуют как хорошо слаженная команда.
Потрясающе…
С огромным трудом Кукловод заставляет себя оторваться от Арсеня. У него мало времени, нельзя оставлять мониторы без надзора более чем на час.
А ещё привести в порядок мысли и дыхание.
Раз-два-три… – мысленно до двадцати, вдох, и – работать.
2:00 PM
Циферблат часов мерно отсчитывает секунды под невидящим взглядом.
Зачем я это сделал? Я – позволил.
Десять… уже одиннадцать секунд.
Тик-так.
