Джим провёл рукой по образовавшейся куче медикаментов.
– Шесть… я совершенно не выспался.
– Можно подумать, ты предыдущие дни дрых без задних ног, – беззастенчиво фыркнула девушка, но Файрвуд её будто и не услышал.
– Это значит, что примерно через… полтора-два часа тебя утащат. И ещё пару дней ты будешь вне зоны моего доступа.
Арсений уставился на него.
– Как-то я об этом забыл.
– Кроме того, – Лайза поднялась, поправив на плече ремень сумки, – остальные захотят послушать о твоих приключениях в логове маньяка.
– Устрою я им публичное выступление с подвываниями. Соберу сразу всех. – Арсений, думая про Джека и фракцию, подтянул к себе сумку. – Тогда лучше покончить с этим быстрее, а док? – он кивнул Джиму.
– Помойся, – вздохнул вместо ответа последователь. – И иди. Джек весь чувством вины извёлся, я его знаю.
– Вот как вчера – так оставайся тут хоть тресни, а как сегодня – так сразу…
– Я не буду против, если ты останешься, – Джим старался на него не смотреть, даже встал. – Но я в явном меньшинстве. Иди, с этим правда лучше побыстрее покончить.
– Ну… тогда береги во-он ту сумку на тумбочке, – Арсений указал на чехол. – Это мне Кукловод фотоаппарат вернул за труды праведные.
Он махнул ухмыляющейся Лайзе, и они вдвоём вышли из комнаты.
– Слушай, – Арсений остановился на углу, у кинотеатра, упершись рукой в стену. – Ты Дженни как-нибудь не подготовишь? Ну, как-нибудь так, чтобы…
– Чтобы она тебя не задушила в объятиях? – Лайза насмешливо приподняла брови.
– Примерно. С меня причитается, сама понимаешь…
– Ещё бы не понимать, – девушка вздохнула. – Ладно, я попробую. Но заранее обещать ничего не буду.
Арсений кивнул ей и уже собрался уходить, когда неожиданно Лайза его обняла. Всего на секунду, но явно искренне. Потом широко улыбнулась.
– С возвращением, сэр Перо, – отсалютовала слегка растерявшемуся Арсению перебинтованной ладонью. – Тебя тут не хватало.
Арсению пришлось совершить вылазку в свою же комнату. Джек и впрямь оккупировал его чердачный закуток – на полу валялись детали, корпусы старых радиоприборов, инструменты, стоял даже один ящик. Когда успел притащить?..
Сам крыс спал на его кровати. И вовсе не раскинувшись, а клубком, накрывшись широкой старой курткой. Удивительным образом Файрвуд-младший уместился там почти весь – наружу из-под куртки торчали только босые ступни и одна рука. Под боком у него свернулся калачиком Табурет.
Кот визитёра заметил – поднял голову и нехотя раскрыл ярко-жёлтые глаза.
– Тсс, не пали контору, – шепнул ему Арсений, присаживаясь у тумбочки. Улыбаться тянуло неимоверно.
Кот, щурясь, внимательно наблюдал за подпольщиком, пока тот рылся в тумбочке в поисках вещей, и тихонько тарахтел. Наверное, опознал своего.
Арсению хотелось петь. Останавливало только полное неумение и нежелание будить Джека раньше времени.
В ванной он проторчал с час – сначала просто яростно шоркал себя мочалкой, потом нашёл кем-то притащенную резиновую уточку. До «плена» её в этой ванной точно не было.
Арсений залёг в горячую воду с мыльной пеной и стал играть в игру, которой когда-то научил во время купания свою маленькую сестру, чтоб не боялась нырять – «крокодила»: погружался в воду, зажимая нос, по глаза, медленно «подкарауливал» из-за островков пены покачивающуюся на воде ярко-жёлтую утку, затем резко уходил под воду, тут же выныривал и хватал игрушку. Утка издавала яростный писк, подпольщик, смеясь над собой, шлёпал рукой по воде, разбрызгивая пену.
Потом пришлось стираться. За время пребывания у Кукловода его вещи пропитались запахами пота, краски и растворителя, поэтому стирка заняла даже больше времени, чем мытьё.
Когда он наконец-то вышел из ванны мытый, мокрый, в чистом и с тазиком стиранных вещей в обнимку, оказалось, что Дженни ждала его у двери. Обнимать кинулась тут же – Арсений едва успел тазик на пол поставить. Дженни стискивала его, то ли смеялась, то ли плакала, или всё сразу, и просила никогда больше не пропадать.
– Джен, да я ж мокрый. Замёрзнешь потом.
Она только помотала головой и снова уткнулась в его рубашку.
Арсений оставил попытки оторвать девушку от себя, просто поглаживал её по спине и улыбался.
А вот теперь я точно дома. Сто процентов.
Немного успокоившись, Дженни слегка отстранилась. На ресницах дрожали слёзы, но она улыбалась и почти сияла.
– Мы тебя и впрямь уже не ждали…
– А я вот возьми и вернись.
– Ох, чего же это я… – она поспешно вытерла глаза, тихонько шмыгнула носом. – Обниматься лезу, а ты же голодный… Пойдём скорей…
– Погоди, – Арсений, получив свободу, занялся развешиванием мокрых вещей – благо, верёвки были свободные. – Мне бы до завтрака надо переговорить с Джеком, и лучше без посторонних. Это минут пятнадцать, не больше.
– И точно! Ты же не знаешь ещё… – Дженни отобрала у него таз и занялась развешиванием сама, – Джек так переживал, больше всех переживал, переселился в твою комнату, почти ничего не ест, даже Нэн у меня выпросил. Я ему отдала, вместе с вазой, всё не одному сидеть. На нём лица все эти дни не было… Иди, конечно!
