Действие транквилизатора не мгновенное, для этого пришлось бы брать слишком сильную дозу. А в те пару секунд, что пролетели, он успел встретиться с Арсенем взглядом.
И засомневался, прошёл ли маневр со шприцем незамеченным.
– Перо! – резкий холодный окрик. Чьи-то пальцы впились в плечо, тряхнули. – Перо, мать твою, просыпайся!
– Чего… – Арсений сонно пошевелился. Голова слегка побаливала, в остальном – порядок. То ли Кукловод пожалел снотворного, то ли оно было лёгким, то ли он проспал хрен пойми сколько.
– Если в течение этой недели я ещё раз застану тебя на своём чердаке, то настрою половину ловушек исключительно на тебя, – раздражённо рыкнули под ухом.
– Вот… – Арсений всё-таки сел. Огляделся. Покатая крыша, серые светящиеся пятна работающих мониторов. Чердак. Райан, отчитав его, отошёл к столу, но в кресло не сел. Опёрся обеими ладонями на стол, вглядываясь в экраны. Теперь отсюда видно только его спину и длинный-предлинный хвост.
И чего высматривает?
– Ну и вежливый ж ты, а, – подпольщик хмыкнул, привычно пошарил рукой возле себя, ища сумку. К своему удивлению, нашёл. Кукловод и впрямь не брал чужого.
Не берёт… чужого
Мысль застопорилась, в голове разом наступила пустота. Арсений в упор смотрел на большой плотный футляр, не в силах поверить глазам. Вот брелок на замке, он сам прицепил, подарок хорошей знакомой из редакции, вот оранжевая фирменная полоска, на боковом кармашке ткань разорвана – дело было в горах, оступился и задел боковиной сумки об острый камень…
Арсений хватанул сумку, придавил к себе, расстегнул, запустив руки внутрь – фотоаппарат, оба объектива, все съёмные причиндалы, фильтры, салфетки, чистящая атрибутика…
– Кукловод, я тебя обожаю! – взревел Арсений.
Хвостатый раздражённо выдохнул сквозь зубы.
– Арсень, – донеслось из динамиков тихо и холодно, – если ты будешь обожать меня ещё громче, я повторю твой отдых в своих апартаментах, пока никто не узнал, что ты вернулся.
Райан на секунду поднял голову к камере.
– Спасибо за заботу о моих нервах, – поблагодарил едко, снова возвращаясь к мониторам. – Перо, слышал? Вали отсюда. Желательно тихо.
– Какой вопрос, сейчас я тоже позабочусь о твоих нервах, – Арсений быстро собрал с пола все свои шмотки, вытащил из сумки фонарик – навернуться не особо хотелось, – и выскользнул за дверь. Сбежал с лестницы, промчался по коридору, держа сумку с фотоаппаратом в руках – просто вешать её на плечо после такой долгой разлуки казалось предательством.
Стоп это я о фотоаппарате
Я же вернулся! К своим вернулся!
В голове тут же нарисовался перечень вариантов действий. Идти к себе – завтра утром неизвестно на кого наткнуться. К тому же, если вспоминать рассказы Кукловода, в его комнате могли обнаружиться или дрыхнущие «кладоискатели», или Джек, который от переизбытка эмоций по поводу возвращения любимого зама поставит на уши весь особняк. Вариант разбудить Дженни отпадал однозначно. Значит…
Он перекинул ремень фотографической сумки через плечо, добавив к ремню от проходильной, и прямым ходом направился в комнату Джима.
Арсений, открыв дверь, осторожно посветил фонариком, потом со вздохом включил верхний свет. Дока на месте не было. В комнате идеальный порядок – книжки сложены стопками, кровать заправлена, только на краешке валяется старая исписанная тетрадка. Сумки нет, из чего следует вывод – Джим «на вызове», осматривает кого-то.
– А ведь как домой возвращаюсь. Совсем обнаглел, – Арсений, хмыкнув, поставил сумку с фотоаппаратом на тумбочку, слегка подвинув книжки, проходильную скинул к ножке кровати и с надеждой и фонариком отправился в гостиную. Но там тоже было темно, тихо и пусто. Только на камине тикали часы. Подпольщик пару секунд колебался – проходить или нет испытание, потом всё-таки решил не искушать судьбу.
Джима не оказалось и на кухне, где Арсений влез в холодильник и изрядно сократил популяцию оставшихся с ужина оладушков. Хотел ещё сходить помыться, но очень уж хотелось спать. За время его отсутствия Джим в комнате не нарисовался.
Подпольщик выключил свет и завалился на кровать – в конце концов, где бы док ни был, он точно придёт сюда.
Арсений заложил руки за голову, закрывая глаза.
По крайней мере надеюсь
– Ничего страшного, – Джим опустил стетоскоп и кивнул, что можно опускать кофту. – Приступ бронхиальной астмы. У тебя хроническое?
– Лет с сорока, – важно прогнусавил Энди и потянулся за очками. Он оставил их рядом, на тумбочке, и сейчас, без вечных окуляров на глазах, смотрелся странно. Как будто и не он вовсе. – Но я лечился, молодой человек, и приступов уже лет пять как не было.
– А что же сегодня?
Джим присел на аскетичного вида кровать последователя. Небольшая комнатка, ничего лишнего, зато удивительно неплохое освещение. Прямо то, что нужно для их математического книжного червя.
– Кот, – прогнусавил Энди. – Животное, конечно, не виновато, что линяет, но оставлять столько шерсти на моём покрывале…
Джим не дослушал. Кот, всё ясно. Аллергия на шерсть спровоцировала приступ.
