При таком раскладе был бы вариант заснуть там вместе с лидером, из солидарности. Но тогда огребли бы уже двое.
Напоследок немного порыскав в районе дивана, Арсений выудил неизвестным образом забившийся между диванных подушек плед и накрыл мирно сопящего Джека. Одного, конечно, мало, и лидер проснётся замёрзший, и всё же это лучше, чем ничего.
– Что такое Новый год – три рубля и драный кот… нет. Три ореха и компот? Семь бомжей и эхолот? Тоже фигня какая-то…
Вздохнув и перестав издеваться над и без того дурацкой детской песенкой, каким-то образом умудрившейся запомниться аж со второго класса, Арсений толкнул дверь комнаты Джима. Теперь из коридора внутрь, в темноту, падала мутная жёлтая полоска света. Подпольщик не стал закрывать дверь. Прошёл к узкой кровати, поморщившись, сел возле, на холодный пол.
Да, меня совесть мучает. И мне стыдно будить уставшего человека, – сказал сам себе, глядя на комок одеяла с торчащими в районе подушки взлохмаченными волосами. Одеяло мерно вздымалось-опускалось в такт сонному дыханию спящего. Джим спал как-то так… по диагонали, так что пристроиться под боком незаметно всё равно бы не вышло.
– А вот нехрен, – пробормотал Арсений, кое-как вставая с пола – для этого пришлось ухватиться за столбик кровати. Потом притащил из дальнего угла комнаты стул. Прямой, с высокой спинкой. Неслышно водрузил его у кровати Джима, сел рядом. Спать хотелось зверски, но и уходить из комнаты не было никакого желания. Как и будить дока. Ему, вон, выздоравливать надо. И спать.
Спокуха. Чего ты только уже не переживал, переживёшь и приступ сопливой романтичности. А пока не пережил… – Арсений постарался расслабиться, опустил голову и закрыл глаза, чтобы не видеть тошнотворную жёлтую полосу коридорного света, вдающуюся в комнату, – пока не пережил, будешь спать на стуле. Понял? Понял. Поехали.
Комментарий к 20 – 25 декабря Для интересующихся, что именно творил Джим с роялем, играя “Лунную сонату”:
Секунда – музыкальный интервал, равный половине тона или целому тону. Малая секунда, равная половине тона, имеет очень резкий и неприятный звук.
Adagio sostenuto ¬ музыкальный темп, очень медленный и сдержанный.
Lento – один из самых медленных музыкальных темпов.
Крещендо – медленное увеличение громкости мелодии.
Деминуэндо – медленное уменьшение громкости мелодии.
====== 25 – 30 декабря ======
Джон устроился в своём вращающемся кресле поудобнее. На заднем плане важно гудел обогреватель, у компьютерного стола, на самом полу, приютилась бутылка красного вина – из тех запасов, что ещё не пали от усердия Райана.
На коленях тарахтел пригревшийся Табурет. Джон и сам не заметил, как начал называть кота именем, данным Джеком. Скорее всего, коту оно просто подходило.
Гостиная после вчерашнего активного празднования напоминала полуразобранный варварами Колизей. Хотя и довольно уютный: столики, скучковавшиеся у дивана, живописные складки почти съехавшего на пол пледа, руины из недоеденных блюд и посуды.
С руинами Дженни разобралась быстро. Остался... так, небольшой художественный беспорядок, довольно приятный глазу. Девушка, как только встала, перемыла посуду, подготовила оставшиеся со вчера блюда и запихнула в духовку индейку. Джим-подпольщик, который пришёл чуть позже и осознал, что готовить уже нечего, долго сверлил Дженни укоризненно-тоскливым взглядом, после чего получил задание готовить тесто для рождественских печений. Просиял. Принялся за работу.
Рождественский завтрак. Донельзя помятые Арсень и Джек, подозрительно косящийся на них Джим. Дженни. Ей Джон залюбовался – девушка как будто светилась изнутри, суетясь на кухне, в гостиной, даже распекая Закери за какую-то мелкую провинность.
Подросток при этом, кстати, тоже сиял.
Джон любил её, такую лёгкую и при этом упрямую. Оба качества сохранились в ней с детства, когда она была милой маленькой Дженни со светлыми косичками. Если бы у Фолла была младшая сестра, он хотел бы, чтобы она была именно такой.
Как там говорит Арсень?.. Солнце.
Тяжело ей придётся при новом режиме…
Джон вздохнул и отпил из бокала.
Он не оправдывал себя. Виноват. И что притащил сюда этих ни в чём не повинных людей, и что не смог совладать с Кукловодом, и что оставлял теперь их на его милость.
Зато это будет очень оригинальное самоубийство, – он отсалютовал бокалом мониторам. Горько усмехнулся и влил в себя тёмную рубиновую жидкость. – Воспел бы, да пою плохо.
После завтрака был квест для Закери. Обычный совершенно квест – записка, указывающая на определённое место в доме. В этом месте – пара леденцов и ещё одна записка. А в конце квеста, в комнате самого Закери, большая коробка, набитая леденцами и мандаринами.
Подросток был счастлив, хоть и стеснялся – бухтел что-то себе под нос и изо всех сил делал вид, что ему никакие леденцы не нужны.
