Они поискали. Сначала в прихожей, где обнаружился бинт. Потом записки отослали их в библиотеку, где после долгих поисков нашёлся бутылёк перекиси водорода. Автор записок прятал вещи хитро, так что многочисленные проходильщики, излазившие на сто рядов все комнаты, их не нашли и не потревожили.
– Что там? – спросила Дженни от камина, выпрямляясь.
– Перекись. Бутылка целая. И… – он встряхнул лист, – «Наше Перо просил чай, я рискнул попросить это. Только не лей ее на раны, рубец будет страшный, и заживать долго. Лучше обработай ту тряпку, которой будешь перевязывать». Да что у них там творилось? И что за…
Арсений умолк, поражаясь своей глупости.
Дневники Кукловода, бывшие ученики. Тэн и Райан, появившиеся из ниоткуда и исчезающие в никуда, знающие больше других об этом доме… Чай. Она знала, что в доме есть чай. «Наше Перо просила чай…» Да-а, старик, ну ты и тормоз
– Арсень, ты чего умолк? – встревожено спросила Дженни. После найденных в коридоре бинтов, сделанных из старой простыни, она заметно приуныла. – Там опять что-то страшное?
– А… нет. Четвёртый предмет в гостиной.
Поиски существенно осложнил приёмный час – к Джиму выстроилась очередь болящих или считающих себя таковыми обитателей, и на носящуюся троицу многие косились с изрядным подозрением. Наконец, Зак отыскал за картинной рамой моток верёвки и молча, сопя, передал Арсению записку.
– Не читай вслух, – тихонько попросила Дженни, становясь так, чтобы закрыть от глаз любопытных находки в руках Пера.
Арсений кивнул, развернув очередную записку.
– Обратно в кинотеатр.
– Мастер, тут паззл, – сообщил Зак уже у входа в комнату. – Двадцать четвёртый. В верёвке был. Я её себе возьму?
– Зачем тебе верёвка? – строго спросила Дженни, придержав дверь.
– Это были вещи героя, который боролся против маньяка, – серьёзно сказал Закери, остановившись на пороге. – И даже если это была девчонка, даже если она тут погибла, я их сохраню, все. Если Перо будет не против.
– Я не против, – отозвался Арсений из кинотеатра. – Заходите, разберёмся побыстрее с этими записками. А то время к обеду.
К одиннадцати часам он полез в сумку за красной лентой. В одиннадцать пятнадцать лента пропиталась кровью. В одиннадцать восемнадцать они отыскали внутри раскладного дивана, среди прочего пыльного барахла, толстое одеяло. Когда связывающий шнурок оказался распущен, и толстый ватный валик развернулся, внутри оказалась ещё одна мятая записка. Арсений осторожно поднял её за уголок, чтобы не замазать кровью, встряхнул, разворачивая. Опирающаяся на спинку выпотрошенного дивана Дженни и сидящий на корточках у одеяла Зак с ожиданием смотрели на него.
– «Привет в последний раз, Перо. Я как раз успел всё спрятать. Он знает, но почему-то не стал меня наказывать. Прощальный подарок?.. Это одеяло – мой дом, спальный мешок, – Арсений начал читать слишком тихо и торопливо прокашлялся, чтобы слова не застревали в горле. – Кажется, он мне уже не пригодится. Некоторых он забирает вместе с вещами, наверное, это похоже на жалость, не разлучать умершего с любимой игрушкой. Останутся ли со мной булавы? Шляпа Сэм до сих пор лежит в гостиной, словно могильный камень. А тебе осталось только собрать паззл и добраться до моего тайника. Там есть стоящие вещи».
В полном молчании Арсений неловкими пальцами свернул листочек и спрятал в карман к остальным.
– Стиль и впрямь скорее женский. Мне кажется, это записки девушки.
– Она умерла, да? – буркнул насупленный Зак, успевший уже снова свернуть одеяло и усесться на него сверху.
– Знала, что умрёт, – тихонько поправила Дженни, механически проведя рукой по спинке дивана.
– Ну что, паззл я просто так не соберу, нужно время, – Арсений, не зная, куда деваться, похлопал себя по карманам. – Но как соберу… в общем, вы узнаете.
Девушка торопливо кивнула и, пряча взгляд, обошла диван, присев рядом с Закери.
– Если ты собрался взять все эти вещи, давай их тогда упакуем. А то раскидаешь опять по всей комнате.
– Да не раскидаю я…
Арсений пошарил в сумке и кинул Заку моток скотча.
– Положите мелочёвку внутрь, заверните одеяло, а валик поверх на два раза обмотайте. Не развалится и не потеряется. – Он перекинул сумку за спину. – Только перекись я тебе не отдам, мелкий. Джиму снесу, ему нужнее.
– Я не мелкий, – Закери принялся старательно обматывать одеяло скотчем.
Вечером, когда Арсений после рейда за масками с Тэн сидел у себя в комнате и рассказывал копающемуся в деталях Джеку о находках первого акта, в комнату тихонько постучалась Дженни. Заглянула, подозрительно шмыгая носом.
Оба «подрывника» разом подняли головы.
– Арсень… – девушка теребила край шали. – Ты уже рассказал, да?
– Рассказал, – подтвердил Джек, отставляя работу. – А что, эта девчонка из записок всё-таки умерла?
Дженни неопределённо дёрнула плечиком.
– Я просто подумала… Вдруг мы – как они… не выберемся, не спасёмся… Арсень же сказал, что Кукловод на самом деле страшный…
