– Да всё нормально, – попробовал возразить Арсений, садясь за стол. На него уже косились завтракающие, кто злорадно, кто – с сочувствием.
– Арсень, – Дженни поставила перед ним большую кружку исходящего паром чая и тарелку с приличной порцией омлета с сыром и сосисками, глянула с беспокойством, – ты опять умудрился что-то натворить?
Арсений только развёл руками и отрицательно помотал головой, всё больше недоумевая.
– Опять начал резать руки, – вполголоса пояснил Джим беспокоящейся Дженни, когда Арсений принялся за еду. – И я сомневаюсь, что это две-три комнаты в день. При большой кровопотере, сильных нагрузках и переохлаждении… И по сквознякам мокрый ходит.
Арсений молча работал вилкой, втайне недоумевая, за что док мстит ему на этот раз. Вроде бы никаких опасных вылазок, травм и проч. за последние несколько дней не было.
На кухню зашёл Джек. Ни на кого не глядя, пробурчал «доброго утра» и уселся рядом. Арсений покосился на него. Вроде как вчера вечером крыс уже привычно огрызался в ответ на подколы и вообще более-менее пришёл в норму. Правда, спать теперь уходил на диван в гостиную. Арсений ему туда ссудил свой толстый плед – чтоб не мёрз.
– Схему дочертил, – буркнул он тихо, когда Арсений потянулся за хлебом. – Теперь нужно олово и канифоль. Буду паять микросхему.
– Достану, – так же тихо ответил Арсений, поймав на себе взгляд Джозефа. Малолетка внимательно прищурился в их сторону, даже есть перестал. Пришлось удержаться от показывания через стол неприличных жестов – Дженни бы такого душевного порыва не оценила. – Паяльники?
– Пару штук на всякий. Я твой сундук выпотрошил, нашёл пять.
– Шесть. – Вилка звякнула об опустевшую тарелку. – Я ныкал шесть. Залезли-таки, гадёныши…
– Не, это я брал тогда, гирлянду паять. Хлеба передай.
Арсений плюхнул рядом с тарелкой лидера двойной кусок хлеба.
– Тогда пошёл я, – вздохнул, морально готовясь к долгому рабочему дню. Джек кивнул в ответ.
Арсений успел только подняться из-за стола, как его окликнул Джим:
– Арсень, на два слова.
Дженни вопросительно взглянула на него, но док махнул рукой и пообещал вернуться допить чай.
Арсению оставалось молча пожать плечами и идти следом.
Джим запустил его в гостиную, сам закрыл дверь и попросил пройти испытание.
– Поговорить хочешь? – Арсений принялся шнырять по комнате в поисках предметов.
– Да, разговор есть, и не для открытых дверей. Думаю, ты уже и сам догадался. – Последователь сел на свой «прилабораторный» стул, спиной к столу. Арсений быстро допроходил испытание и уселся на пуфик ближе к огню – последние два дня в ранний час, когда гостиная ещё утопала в темноте, Джим сам растапливал камин, а обитатели стаскивали к решётке обувь, сушить. Вот и сейчас помимо своих рвано-драных кроссовок Арсений насчитал у решётки девять пар разномастной обуви.
– Рассказывай, что там у вас произошло, – потребовал последователь спокойно.
Арсений, шумно вздохнув, кивнул, пытаясь подобрать слова.
– От Джека я ничего не добился, да и не особенно пытался, – Джим слегка прищурился. Он сидел, закинув ногу на ногу и сплетя пальцы на колене. – По нему заметно, что рассказывать о случившемся он мне не будет и под угрозой чайной диеты. А вот с тобой – другой разговор, из тебя, Арсень, я правду всё равно вытрясу.
Ну, приехали. Доплыли. Надо было самому
Явка с повинной
– Ладно. – Арсений, тяня время, с хрустом помял пальцы, потом кинул осторожный взгляд на Джима и стол за его спиной, оценивая, чем в него могли швырнуться при неблагоприятном исходе. Прилететь, судя по всему, могло многим – пробирки док пожалеет, а вот кусок сухого хлеба или лежащую рядом мокрую тряпку… – Ну, ты вроде как уже сидишь, так что хорошо. Короче, в ночь на рождество мы… – он вдохнул для храбрости поглубже и договорил раздельно, – трахнулись в ванной. Здесь, на первом этаже. Ну, то есть, началось-то всё в гостиной под ёлкой…
Док, в начале его фразы принявшийся барабанить пальцами по колену, сейчас замер. Прищурился. Явно пытается соображать.
– Этого я… не ожидал.
– Я сам не то чтобы ожидал. – Арсений, приготовившийся залегать за пуфик, слегка расслабился. – Но теперь из песни слов не выкинешь.
Джим молчал ещё несколько секунд. Потом вздохнул, потёр пальцами переносицу и снова уставился на Арсения.
– Я ничего не понимаю. Давай так – что ты сам об этом думаешь?
– Что думаю… в общей сложности четыре бутылки вина, мандарины, расшкваренные мозги и не вовремя подвернувшаяся тема для разговора. А дальше… сам понимаешь.
– Два идиота… – невнятно пробубнил док. И, уже громче: – сейчас, я надеюсь, всё налаживается?
– Вроде бы. По крайней мере, договорились забыть.
Джим первые несколько секунд внимательно сверлил его взглядом – настороженно, пристально. Потом слегка сполз на стуле, закрыл лицо ладонью. Арсений услышал его тихий смех.
– Ну дети, ну просто дети, – он качал головой и никак не мог остановиться. – Но ты – ладно, но как – Джек? Что ты делаешь с моим братом, чудовище?
– Я с ним – почти ничего, – заверил Арсений на всякий случай.
– О! – Джим резко перестал смеяться и посмотрел на Арсения с удивлением. – И как?
