– Шар нужен, чтобы видеть будущее, а вот это вечная свеча… Когда проводишь сеанс, она загорается, если духи тебя услышали… Ой! – девушка резко отдёрнула руку. Свечка вспыхнула сама собой. Огонёк, ровный, яркий, слегка дрожал на сквозняке. – Ну вот, загорелась… Странно.
Арсений, до этого трогавший камень, замер, потом осторожно убрал пальцы. Свеча продолжила гореть.
– Когда понесёшь Тэн?
– Не знаю… Можно и сейчас. Джим ведь всё равно всех с первого этажа выгнал, – Дженни погладила мизинцем бок пирамидки. – Как думаешь, где её искать?
Накамура обнаружилась в библиотеке – стояла у полки и задумчиво водила пальцами по корешкам книг с иероглифами.
– Тэн, а мы к тебе… не с пустыми руками! – Дженни присела на краешек дивана и водрузила на стол корзинку с эзотерической атрибутикой. – Ты просила…
Японка подошла к ней, присела рядом. Из заколоченных окон падал неясный зимний свет, холодный, почти стерильный, но его смягчал тяжёлый багровый рефлекс старой шторы. Арсений наблюдал за двоицей от дверей – высокая, строгая черноволосая азиатка и милая светлая Дженни с ярко-зелёными глазами.
Большего контраста не представишь. И не надо… не надо большего.
Чехол за спиной лёгким движением ладони очутился на боку, указательный палец неслышно расстегнул «молнию», в ладони привычно скользнул тяжёлый корпус фотоаппарата. Арсений прищурился, смещаясь на два шага в сторону, находя лучший ракурс, а пальцы левой руки уже сами собой настраивали резкость.
Об ноги стукнулось что-то мягкое, мяукнуло. Табурет в два прыжка оказался у дивана, посмотрел, что в большой корзине шурудит хозяйка, заинтересовался и вознамерился туда прыгнуть.
Время будто замедлилось, а мир вокруг стал ярким и невероятно отчётливым – Арсений всегда так, всем собой, ощущал рождение в окружающей реальности редкого кадра.
– Табурет, нельзя! Брысь! – Дженни, заметившая диверсанта, чуть приподнялась, панически взмахнула рукой, Тэн, с пирамидой, в лёгком недоумении обернулась в тот самый миг, когда Табурет начал свой прыжок.
Палец, уже до половины нажавший кнопку спуска затвора, вдавил её полностью, запечатлевая не кадр, а кусочек жизни – выгнувшегося в прыжке кота, когда он зацепился за край начинающей переворачиваться корзины, всполошенную Дженни и напряжённую, чуть приоткрывшую губы Тэн, инстинктивно прижавшую к себе стеклянную пирамидку. Арсения отпустило. Он медленно вернул фотоаппарат в чехол.
– Табурет плохой, плохой! – Дженни продолжала махать на перевернувшего корзину кота. Табурет шмыгнул под диван, теперь оттуда мерцали его хитрые жёлтые глазищи.
– Ничего не пострадало, – Тэн собрала вещи обратно в корзину. – Дженни, успокойся.
– Ладно корзинка! Он же перед завтраком стащил кусок колбасы для бутербродов, я только успела отвернуться! А ну вылезай, бродяга! Арсень, позови его, к тебе он пойдёт, а меня уже боится…
– Ну нет, у нас с ними солидарность. Если я его выманю, а ты шлёпнешь полотенцем, Табурет перестанет мне доверять, – заявил Арсений, перекидывая футляр обратно за спину.
– Один раз – не перестанет! – Дженни упёрла кулачки в бока, решительно нахмурившись.
– Коты – животные умные, так что не уговаривай. – Арсений прошёл и плюхнулся в вытертое красное кресло. Табурет, проползя под диваном, выбрался с другой стороны от Дженни и юркнул из библиотеки прочь. – Ну вот, говорю же…
Девушка, всё ещё сердито хмурясь, уселась обратно на диван. Тэн вернулась к разглядыванию пирамиды.
А двумя этажами ниже Джим делает гремучую ртуть
А в моей комнате Джек заканчивает собирать бомбу.
А через несколько дней…
Он прикрыл веки. На внутренней стороне бледно-багровым отпечатался контур окна.
Раннее утро.
Бомба, состоящая из пяти гнутых вагонов, припаянной к цистерне управляющей микросхемы и таймера, расположена под дверью.
Он пальцем начал водить по подлокотнику, как бы проецируя происходящие действия.
Таймер отсчитывает положенные… сколько там… Минута? Пятьдесят секунд, скажем, вроде Джек обмолвился, что программировал на это время…
Мы отходим к лестнице
Палец резко прочертил дорожку по вытертому плюшу назад, к спинке, и там принялся отстукивать в ритм мыслям.
По истечении пятидесяти секунд в цепи чего-то там переключается, провоцируя искусственное короткое замыкание. Искра по шнуру попадает в капсулу с гремучей ртутью. Фульминат мгновенно детонирует, запуская цепную реакцию в начинённых сухим порохом вагонах
Вспышка.
Палец с силой ударил в подлокотник. Замер.
На секунду Арсений зажмурился, погружая себя в полную темноту, затем резко раскрыл глаза.
И что после неё? Воздух?
Ну да, логично. Воздух. В дверной проём хлынет холодный воздух с улицы. Затопит коридор сквозняком. На взрыв примчатся люди, начнётся шум…
– Не пойму… Странное мутное стекло… – Тэн с недовольным выражением лица держала пирамиду с ярлыком инструкции на ладони. – И попытка описать то, что описанию не поддаётся. О предки, – она вернула стекляшку в корзину и покачала головой. – Почему европейцы помещают душу в такие вещи…
