Арсений поправил на плече съехавший ремень сумки и, ёжась, вернулся в дом.
Джим проснулся от того, что его трясли за плечо. Аккуратно так, деликатно…
Разлепить глаза получилось сразу, хотя в них тут же заболело так, будто песка насыпали. Джим с силой протёр руками веки и резко сел.
Ударился обо что-то лбом. «Что-то» дёрнулось назад с негромким ругательством.
– О… Арсень… – Последователь от души зевнул, прикрыв рот ладонью. – Что… больше ничего не случилось?
– Нет, Джим, – хмурый и мокрый Арсень откинул с лица прилипшие пряди. Джим нахмурился. – Я извиниться пришёл.
– Мокрый?
– Ну, высушиться я не успел.
– Мне больше интересно, где ты успел намокнуть. – Джим скинул с себя одеяло, привычно нашаривая ногами обувь. Он специально для таких неотложных ночных побудок ставил обувь в одно и то же место. – Я схожу за чаем.
– Угу.
Арсень пошёл за ним. По пути распустил и отжал волосы, после снова собрал их в хвост. Джим не одобрял прогулок по сквознячным коридорам с сырой головой, но ничего не сказал. Вряд ли его молчаливого спутника сейчас это волновало.
На кухне Джим первым делом согрел чайник. Свежая заварка с вечера, по счастью, оставалась. Разговор начал, только поставив перед Арсенем кружку чая. Себе тоже налил и сел напротив.
– Ну, теперь-то ты мне расскажешь? – он внимательно взглянул на взъерошенного Арсеня. Тот с готовностью кивнул.
– Психанул я, Джим, извини. Ты тут вообще ни при чём был, просто… сорвало, навалилось всё разом. Много всего. – Арсень обхватил ладонями исходящую паром кружку. – Но это ерунда, ничего бы не было, я к авралам привык. Да вот сегодня вечером с Тэн и Дженни спиритический сеанс проводили. И я… я не знаю, как это объяснить… но я видел, Джим. Видел… что-то, туман, руку призрачную. А потом меня… вот. – Подпольщик оттянул воротник толстовки, демонстрируя шею. – Пытались маленько задушить потусторонние силы.
Джим пригляделся.
От Кукловодовского синяка остались только желтоватые следы, и то – не знаешь, не увидишь. А поверх него шёл свежий, прерывистый, в котором – если напрячь глаза – просматривались отпечатки…
Пальцы?
Не верю…
Джим втянул в себя воздух и отшатнулся.
– Вот, – повторил Арсень, отпуская воротник. Заметил реакцию Джима и кивнул. – Ты тоже видишь. Не знаю, что это, Джим, было. Но это было до чертей жутко. И сначала-то вроде ничего, не страшно особо, Тэн меня и Дженни чаем после сеанса отпоила, в пледы укутала, всё такое… А когда потом уже, часа через два мы с Джеком в тайник влезли, и его ранило – у меня внутри как перещелкнуло что-то. Да ещё и опять туман этот на чердаке… Ну, дотащил я твоего братца, упирался он, конечно… и смотрю, как ты повязку накладываешь, а у самого одна мысль – при тебе не сорваться, истерику не закатить. Вот и вылетел...
Не зная, как реагировать, Джим помотал головой и втянул в себя чай. Обжёг нёбо и закашлялся – наливал кипяток, а остыть ещё не успело.
Арсень хмуро смотрел в кружку.
– Я… материалист, – начал последователь, немного собравшись с мыслями. – И месяца три-четыре назад мог бы уверенно сказать, что в потусторонние явления не верю. Сейчас уже не уверен, хоть и склоняюсь к тому, что их нет. Но тот туман… все объяснения, которые приходили мне в голову, притянуты за уши. И то, что с тобой приключилось… У тебя вряд ли были галлюцинации. И версию с самовнушением я исключаю. Не знаю.
– Сам не знаю. – Арсень встал, выплеснул остатки чая в раковину и зашумел водой. Подойдя, Джим сунул ему свою кружку. Сидеть и пить чай одному, ночью, не очень-то хотелось. Подпольщик с ухмылкой – уже не напряжённой – принял.
– У вас нелюбовь к мытью посуды семейная? – поинтересовался насмешливо.
– Нас так воспитывали, – Джим пожал плечами в ответ. – Родители наказывали нас мытьём посуды.
– А, ну ясно.
Ополоснув кружки и поставив их обтекать, Арсень повернулся к Джиму. Притянул его к себе.
– А у меня шибатая идея. Давай день завтра вместе проведём, а?
Джим почувствовал, как от этого жеста Арсеня по ногам побежала предательская дрожь. Ещё и взгляд его – насмешливый, хитроватый, тёплый…
– Неожиданное предложение.
– Да ты не откажешь.
– Не откажу. Но сам понимаешь, если кто-то сломает ногу…
– Ну, буду помогать тебе накладывать шину. – Арсень отпустил его так же неожиданно, как и притянул. Оно и к лучшему – Джим чувствовал, что постой они так подольше, он, наплевав на все конспирации, поцеловал бы подпольщика... а может, и не только. И прямо тут. На столе.
– А ты умеешь?
– Не-а.
Арсень, закинув на плечо проходильную сумку, пожелал ему спокойной ночи и исчез за дверью.
Джим прикинул время.
Спать ему оставалось около трёх часов.
– Я тут… – Арсень сидит напротив и рисует. Странный, как всегда. Вот сказал и опять заткнулся.
– Чего начал-то? – Джек зевнул. Спать вроде и неохота, и надо, потому что уже пять утра. Арсень вон ратует за то, чтобы взорвать дверь первого января, после праздника. Может, оно и к лучшему. По крайней мере, в коридоре никто не будет толочься.
Подушка под спиной неудобная. Только устроишься – надо опять ёрзать, иначе ребро кроватной спинки упирается в собственную спину.
