– Если хочешь, я могу повторить, – предложил тихо, но не переходя на шёпот, – только заберусь на самый верхний стеллаж, под потолком. Оттуда слезать куда интереснее.
В ответ ни слова, только рука дока сжала его толстовку на груди и потянула к себе. Джим, слегка откинув голову, сосредоточил взгляд на его губах.
Затем закрыл глаза и коротко поцеловал. Коротко, но жарко, почти голодно, впиваясь пальцами в ткань толстовки. Арсений и сам цеплялся за него с не меньшей отчаянностью – сейчас бы только не сорваться, не начать раздевать его прямо в библиотеке.
– Куда?.. – выдохнул последователь хрипло, оторвавшись от его губ. Арсений на мгновение зарылся лицом в его волосы. Потом резко поднял голову, огляделся.
– Туда. – Он потянул Джима за руку в небольшую каморку под лестницей.
На радость Дженни Арсений не только съел свою обеденную порцию, но и выпросил себе оставшейся овсянки с завтрака.
– Где ты так оголодать успел? – Дженни, поставив перед ним тарелку с кашей, ласково погладила его по взлохмаченным волосам. Арсений случайно перехватил хитро-смешливый взгляд Джима и поспешно уткнулся в тарелку. Смех отчаянно щекотал горло.
Да после такого утра он бы целую кастрюлю овсянки с радостью ухомячил, не то что тарелку. Сначала каморка, потом кое-как перебрались к Джиму в комнату – что было проблемно, в особняке каждый пустующий коридор, каждый межкомнатный тупичок и тёмный угол словно умоляли не терять времени даром. Иногда Арсений сдавался на эти мольбы и прижимал последователя к стенке, за коротким, отрывистым и жадным поцелуем. Тогда уже Джиму приходилось его отпихивать и тащить в сторону комнаты.
А там Арсений придвинул к двери тумбочку, заблокировав вход. Он не собирался отдавать это утро случайностям и непрошеным гостям.
Ты-то причесался
Он кинул на Джима ещё один быстрый взгляд.
И когда всё успеваешь
Когда успеваешь быть таким как нужно
А я не умею
А и чёрт с ним.
Пришёл Джек. Плюхнулся рядом, по привычке. Дженни, кажется, решила, что раз уж один из этой неугомонной парочки голоден как волк, то и второго надо кормить соответственно, потому водрузила перед крысом большущую тарелку макарон с подливом.
– Новогодняя щедрость? – Джек посмотрел на девушку только мельком.
Дженни в ответ улыбнулась и сказала, что это разогрев, а вечером будет кое-что особенное.
Арсений с ностальгией подумал о креветках.
– Помнишь, ты про паззл кинотеатра говорил? – Джек, едва дождавшись, пока она отойдёт, тут же наклонился к заму. – Ну так вот, его вполне можно собрать из твоих запасов. Я щас перетряс шкатулки…
Ага, не вынесла душа поэта
Арсений покосился на лидера. Напряжён, к еде не притронулся, а вилку сжал так, что вот-вот, гляди, согнёт в пальцах.
– Предлагаешь последний тайник?
– К вечеру. Когда большая часть соберётся в гостиной. – Крыс всё-таки отложил вилку, невидяще взглянул через стол на перешёптывающихся последователей. – Не могу уже на месте сидеть, честное слово.
– Тайник так тайник, – Арсений широко ухмыльнулся, через стол поймав встревоженный взгляд Джима, слегка качнул головой, показывая, что всё в порядке. – Я тоже не против.
После обеда Дженни рекрутировала всех, кого поймала, на организацию посиделок. Джим только слегка развёл руками – «продолжение банкета» в комнате отменялось. Поэтому Арсений, на входе поймавший вздумавшего удрать мрачного Джека, потащил его за собой в гостиную.
– Пойдём снежинки вырезать, – проговорил с нехорошей маньячной интонацией, с какой дети рассказывают страшилки. – Много, много снежинок… Мы завалим всё тут снежинками и будем ходить в сугробах из бумажных снежинок, и маньяк потеряет нас в этих бумажных снежинках…
Джек покосился на него, как на психа, попробовал вырваться и удрать. После первых двух провалившихся попыток, что странно, повеселел и начал подыгрывать Арсению, в итоге они устроили что-то вроде пятнашек в коридоре: Арсений перехватывал любимого лидера и не давал добраться до двери. Джим, наблюдавший за ними с лестницы, изрядно повеселился. На шум в прихожую выглянула Дженни и застала финальный акт драмы – помирающий от смеха Файрвуд-старший, еле как держащийся за перила лестницы, и Джек и Арсений, в запале своей шуточной потасовки как раз навернувшие торшер.
– Как дети, честное слово! – возмутилась девушка, но тут же сама начала смеяться. Джек выпустил зама, которого до этого пытался приложить спиной об дверцу шкафа, Арсений прекратил исподволь щекотать лидера, и оба попытались соорудить невинное выражение лиц. Джим мотнул головой и в последнем приступе беззвучного смеха осел на ступеньку.
В итоге всей возни подравшиеся обзавелись несколькими несерьёзными синяками, торшер отделался лёгким испугом, а Джим ещё минуты три приходил в себя и попросил у Дженни стакан воды.
