Подпольщики затащили Арсения и плюхнули в кресло, Ричард сказал Дженни звать их, если что. Девушка только отмахнулась, и оба ушли.
Дженни склонилась над сидящим на полу доком. Джим весь сжался, уткнувшись в колени, растрёпанные волосы спутались, пальцы вцепились в них. Кажется, их ввалившуюся в гостиную процессию он не услышал.
Это Сид его так
Или смерть
– Джим! – позвала девушка, тряся Файрвуда за плечо. – Джим, просыпайся! Арсень в себя пришёл! Леонард, отпусти его хоть ненадолго, можешь пока у меня взять…
Арсений, прозревая, подавшись в кресле, смотрит поверх. На кудрявого призрака, нависшего над доктором. Он сомкнул прозрачные пальцы на шее Джима. Не душил, нет. Просто забирал жизнь.
– Пока хватит, мисс Джейн. Расскажите всё Перу.
Старший бросает короткий взгляд на Арсения, потом исчезает.
Джим откидывается спиной на диванный подлокотник. Волосы рассыпаются неряшливыми прядями по плечам, а щёки… нет никаких щёк. Провалы. Тени под глазами, нос заострился, губы побледнели и сжались почти в полоску. Только когда он слегка приподнимает веки и смотрит на них – на Дженни, на Арсения, в глазах мелькает что-то живое.
– М… – губы дока слиплись, он осторожно разлепляет их и продолжает, недоверчиво, осторожно, – Ар… сень?
– Ага, – хрипит Арсений в ответ. И не знает, что делать, что говорить дальше. Рука автоматически поднимается в дурацком жесте приветствия. И горло сводит. – Я это, док. А ты… кошмарно выглядишь.
– На пол не садись, холодный, – Джим указывает глазами на незанятое кресло, – давай сюда.
У Арсения язык не поворачивается сказать, что он сам туда не доберётся. Упирается рукой в подлокотник, пытается встать. Дженни подлетает, поддерживает, и вдвоём они кое-как справляются. Арсений падает в кресло рядом с Джимом, ощущая, что вот-вот отключится от усталости, Дженни переводит дух.
– Спасибо… – Перо пожимает её тонкую ручку, ловит обеспокоенный взгляд. – Ты не обидишься, если мы поговорим…
– А, конечно, – девушка, словно спохватившись, всплескивает руками, хватается за край фартука, порываясь вытереть им глаза, но почему-то на полпути выпускает ткань, нервно разглаживает. – Надо хоть чаю вам… и обед уже скоро… что это я… Джим, Арсеню же есть сейчас нельзя, да? Я ему чай с мёдом…
Арсению кажется, что она снова плачет, но сказать точно он не может – Дженни отворачивается и уходит. Дверь прикрывает за собой тихонько-тихонько, шагов почти не слышно.
Он откидывает голову на спинку кресла.
Надо предупредить
– Джим, я щас вырублюсь, – хрипит по возможности раздельно, чтобы не пришлось повторять. – Сил нихрена нет… Вот чёрт.
Джим даже не поворачивает головы в его сторону – только приваливается непричёсанной макушкой к его бедру.
– Спи. – Замедленно и тихо. – Я… как силы будут, тебе пару уколов сделаю. Витамины.
– Ага… витаминки. – Арсений, глубоко вздохнув, кладёт ладонь ему на голову. Пальцы слушаются почти как прежде. Дрожат только. И конфету. За примерное поведение. Два полудохлика рядом с полным дохликом строят из себя живых. – Аскорбинку мне…
Его вдруг пробирает смех. Только смеяться тоже получается тихо, смех больно сотрясает стянутые бинтом рёбра, и холод внутри, за ними, в запрокинутой голове пусто, а остановиться не выходит.
– А то… с кресла начну… сваливаться… вот щас… свалюсь…
Да захлопнись ты уже
Пальцы слегка вжимаются в волосы Джима, и Арсений прикусывает губу, чтобы хоть как-то успокоиться. Боль помогает. Ещё пара полувсхлипов, и даже удаётся заткнуться.
Взгляд останавливается на потолке, на стыке потолочных плиток. Он тяжело сглатывает, в горле опять пересохло.
– Ты меня… прости. За всё.
– Я… – голос последователя срывается, – это я виноват. Во всём. Только я. Так что лучше замолчи и спи. Тебе сейчас нужно.
Джим, дрожа, отстраняется от его колена, опирается рукой о диван – Арсений, вовремя поднявший голову, замечает, что при этом он старается держать пальцы подальше от плеча Джека. Встаёт слишком резко – рваным, отчаянным движением, едва не заваливаясь назад.
Арсений смотрит на него несколько секунд, пока хватает сил, потом сползает в кресле ниже.
– Если тебе так… хорошо, – совсем тихо. – Я буду спать. Только ты сюда вернись… на это же место.
Джим, не оборачиваясь, кивает. Угасающим сознанием Арсений успевает заметить, что он подходит к своей медицинской сумке и вытаскивает оттуда две прозрачных ампулы. Больше Перо ничего не видит. Он спит.
Арсений проспал почти сутки, проснувшись в пять утра на следующий день.
Тэн как раз подменяла Джима, а сам док при свете свечки дремал на своём лабораторном стуле.
Гостиная утопала во мраке, камин давно потух. Каким-то шестым чувством угадав, что Перо проснулся, Джим перестал клевать носом, осмотрел его, сделал инъекцию витаминов и дал выпить стакан чуть тёплой воды с сахаром, после чего заставил подняться с кресла и походить по гостиной.
Правда, в данном случае «ходить» было равносильно «ковылять». Арсений кое-как добрался от кресла до камина, обратно пришлось хвататься за столы и подлокотники.
Упав в своё кресло, он долго сидел неподвижно и смотрел в одну точку.
