Было раннее утро, только доходило шесть. Шагов они не слышали, оставалось загадкой, как Кукловоду удалось бесшумно подбросить коробку к двери.
Столько лекарств… – Файрвуд невидяще сверлил взглядом ни в чём не повинную ленту одноразовых шприцов, – сколько… чёрт возьми… лекарств.
– Подарок нашего обожаемого Кукловода, – сказал, наконец, тихо и зло. – Куча медикаментов, часть их них редкие и дорогие. В честь твоего пробуждения, я думаю. И при этом… пара завалящих… скальпель нормальный хотя бы…
Он не договорил, как-то разом сгорбившись. Навалились злость, отчаяние и какая-то нелепая, иррациональная обида. Даже не на Арсеня, которому благосклонностью маньяка доставалось всё самое необходимое. Да и не на Кукловода – что взять с душевнобольного, ещё и с диссоциацией? На миропорядок обида, на судьбу, что ли.
– Джим, да я же… – раздался неуверенный голос Арсеня и тут же замолк.
Ну что – ты же?
Сам-то понял, что хочешь сказать?
Джим покачал головой, поднимая на него усталый взгляд.
– Я всё понимаю, Арсень. Но я… в отчаянии, – последнее тихо, еле слышно.
– Я доползу до какой-нибудь испытательной комнаты. – Арсень сел в кресле прямее, несколько секунд пристально смотрел на коробку, потом снова на него. – Вот сейчас отдохну и пойду просить.
– Тебе рано. – Док опустился на пол, рядом с головой бездыханного Джека. Ничего от геройствования Пера не изменилось бы. А Джиму сейчас хотелось видеть хотя бы одного близкого человека живым, не лежащим без сознания. – Пожалуйста, дай организму восстановиться. Хотя бы ещё день.
– Так используй эту хренотень, из коробки. – Арсень прямо уставился на него. – Какая разница, как она нам досталась?
– Это обязательно. Но восстановиться всё равно надо. Ты ходишь еле-еле.
– Как я слышал, просильня у вас в кинотеатре открыта. Я дойду. А чтобы говорить с Кукловодом, стоять не обязательно.
Упираясь ладонью в подлокотник, Перо поднялся. Джим провожал его хмурым взглядом, наблюдал на всякий случай, чтоб успеть подбежать, если юный спаситель вселенной шибанётся неугомонным задом об... да обо что угодно.
– Арсень, – резко вырвалось, – у тебя шило в заднице? Хочешь после совсем свалиться?
– Моё шило… – Арсень дошёл до двери и ухватился за косяк. – Так вот… моё шило в моей заднице никак не влияет на мою гравитационную устойчивость.
– Не в нынешней ситуации. Ладно… – Джим поднялся. Кажется, после лежания в коме у Арсеня отказала именно та часть мозга, которая у нормальных людей отвечала за благоразумие. – Раз тебя не переспорить, то помогу дойти. И обратно заберу. И, – разозлено сверкнул глазами, – не спорь. Чёрт возьми, у тебя что вперёд мозгов теперь работает?
– То, что ты на дохлый скелет похож и вот-вот подохнешь! – рявкнул Арсень, покачнувшись. Джим впился глазами в пальцы подпольщика, сжавшиеся на косяке. Рявкнуть у него получилось хорошо, душевно, связки впервые не подвели.
– Зато ты полон энергии, только что не пляшешь... Арсень, прекращай геройствовать. Либо со мной, либо жди, пока Роя вызову.
– Давай с тобой, – зло отозвался Арсень. – Только как дойдём, у двери не стой. Просто придёшь за мной через полчаса.
Джим скрестил руки на груди, задумался на пару секунд, но, хвала потолку, кивнул и стянул со стола пару из шести лежащих там фонариков.
– Хорошо. Через тридцать минут я тебя забираю, и мы идём в гостиную делать уколы.
– И есть витаминки! – всё тем же злым тоном Арсений передразнил сам себя. Привычный уже холод за рёбрами давил и давил, не давая даже нормально вдохнуть.
– Хрена тебе тёртого на тарелке, – отозвался Джим с непередаваемыми джековскими интонациями. – Будешь жевать овсянку. Витамины я тебе вколю.
– Если в задницу, то будь осторожней, в ней уже шило, – тихо съязвил Перо. На подставленное плечо Файрвуда он опасался опираться сильно. Док не выглядел способным тащить на себе его бренное туловище.
– Препирается ещё тут… – Джим окинул его раздражённым взглядом, стараясь поддерживать за талию. – И так скелет скелетом.
– От скелета слышу.
Они выползли в коридор и медленно, но верно двинулись в направлении кинотеатра. В коридоре, освещаемом тусклыми фонариком, клубилась мутная темнота. Позади, на лестнице в прихожей, послышались чьи-то лёгкие шаги, скорей всего, проснулась Дженни.
– Глаза ввалились, губы синие, ходячее пособие для анатома...
– А что, все анатомы предпочитают синеньких? Буду знать на будущее, если захочу познакомиться с анатомом… Правда, будет жестокая конкуренция в виде твоей синюшной физиономии…
– Если тебе рот заклеить – идеальным пособием будешь. Трепи языком поменьше, не трать силы.
– А заклеит кто? Уж не вы ли… доктор Файрвуд? – на углу Арсений всё же не выдержал и вцепился пальцами в плечо Джима, правда, тут же перехватился за стену, выпустив его. – А куда ж… в этом случае будет запихиваться знаменитая… пыточная овсянка? Просветите, пожалуйста.
– Что, отверстий других не найдётся? Нос, он соединён с глоткой. А если и задохнёшься – у тебя даже цвет лица не поменяется. Если это ещё лицо, а не череп.
