Да чёрт бы тебя
Скрипнув зубами с досады, Арсений быстро обнимает Джима, утыкаясь носом в волосы у его уха. Так камере не видно его лица, зато он краем глаза видит мерцающий красный огонёк.
– Если… прости меня… – срывающимся голосом. Его трясёт элементарно от усилий стоять прямо, но сейчас это кстати. Руки стискиваются на спине Джима, пальцы вцепляются в одежду, собирая её складками. – Я без вас с тоски загнусь, чёрт… не смогу просто… когда увидел… тебя, Джека… нервы сдали, а тут этот револьвер…
И, быстро, шёпотом на ухо последователю:
– Я не собирался в себя стрелять, Джим, это была проверка, что сделает маньяк при угрозе моей смерти! Сработало, слышишь ты, я – его слабое место! И я дал понять, что без вас сдохну сам! А он скорей всех остальных в узел перекрутит, чем допустит чтоб я умер!
Он ещё раз крепко стиснул Джима, не поднимая головы, и даже всхлипнул. Получилось вполне себе убедительно.
– Меня не волнует, что ты хотел от Кукловода, – Джим говорит так же тихо, но холодно. – Это действительно инструкция на будущее. Мне подыграть?
– Если не сложно, – Арсений позволяет себе коснуться кончиком носа его уха. – Это наша единственная возможность.
Джим утыкается лицом в его плечо и крепко-крепко обнимает.
– Не делай так больше, – уже слышимо, – я же… чуть с ума не сошел. – Снова на ухо, – может поплачем, м?
Кукловод откинулся в кресле, позволяя себе отвести взгляд от монитора, где Арсень и Джим продолжают страдать и обниматься.
Уставился в потолок. Пальцы, судорожно сжатые на подлокотниках, наконец получили возможность расслабиться.
Арсень, его любимая марионетка, стал слишком наглым. Он насмехался, провоцировал, даже старался диктовать ему свои условия. Более того – у него почти получилось.
Почти. Если бы Джим чуть задержался…
Кукловода слишком заворожила безумная свобода, казалось, тёкшая в венах Пера пополам с кровью.
Эта свобода стала его зависимостью.
И за это Кукловод ненавидел Арсеня.
Комментарий к 16 – 18 января * “стекло” в жаргоне фотографов – объектив.
**фонетически искажённый вариант русской фамилии Арсения. Сильно искажённый.
====== 20 января ======
В гостиной тишина и серые сумерки. Он раздвинул шторы, чтобы в комнату втекал слабый утренний свет.
Слабость ещё не отступила, беспокоят слегка дрожащие руки. Арсений присаживается у подлокотника дивана, отодвигается чуть дальше. Компоновка кадра приходит сама собой – сжавшегося, скорчившегося и вцепившегося в волосы Джима композиция ставит в левый угол, к краю, а дальше, как в фильме ужасов, белая простыня намёками очерчивает лежащее под ней тело. Эта белая простыня не резкой, но заметной диагональю спускается из области левого угла и занимает большую часть кадра. И из-под неё бледно-серой тенью рука с застывшими пальцами. Она-то, эта рука, оказывается почти в центре, чуть вправо.
Только в чёрно-белом
Горизонталь, справа-сбоку. Ограниченное тёмное пространство, никакого потолка. Указательный палец правой руки замирает над кнопкой спуска.
Он приникает к видоискателю. Диафрагма на f3,5., задний план вместе с виднеющимися спинками стульев, торшером и торчащими из вазы искусственными цветами становится размытой абстракцией, необязательным серым сном. Чуть резче, но всё же как сквозь стекло, очерчены спутанные волосы Файрвуда, линии напряжённых пальцев, вцепившихся в них, бледный профиль из-за темноты свесившихся спутанных прядей, складки на давно мятой одежде и складки на белой-белой простыне…
А вот мёртвая рука, виднеющаяся из-под простыни – резко, в фокусе, центром серого мира.
Отчётливый щелчок. Сработавший затвор на доли секунд закрывает картинку, потом щёлкает второй раз, выводя её на дисплей.
Арсений с тихим вздохом опирается спиной на пуфик, откидывается, до боли в шее запрокидывает голову и закрывает глаза. Руки осторожно опускают фотоаппарат на колени, продолжая по инерции придерживать тяжёлый корпус.
Ему становится немного легче.
====== 21 – 22 января ======
Арсений, вернувшись с завтрака (теперь Дженни кормила его жидкими супчиками и такой же жидкой овсянкой) в гостиную, тихонько, неслышно прошёл на своё место рядом с Джимом. Теперь он не сидел в кресле, а кидал подушку рядом с доком на пол. Так было проще, если что, сразу трясти ушедшего сознанием в Сид Джима по первой же команде Леонарда.
А ещё…
Украдкой оглядевшись, Арсений поудобнее устроился рядом с Джимом и мысленно позвал нависающего над ним призрака.
Давай. И тяни не сразу, а то заметит как вчера.
В чём-то хорошо знать язык мёртвых…
